– Третье: необходимо найти друзей Филиппа, возможно, они что-то знают. Поедешь к Лисовскому, он подскажет, с кем Филипп водил дружбу. А я за это время просмотрю материалы по парню, не исключено, что найду полезные сведения. И пробью вон тот автомобиль.
– Какой? – поискал глазами Наговицын.
– Да вон, черный. Я его вчера приметил, сегодня он торчит здесь уже полдня, мы приехали, а он уже стоял.
– А что, машины в этом месте нельзя ставить? – съехидничал Наговицын.
– Можно. Но нелогично. Если приехали к кому-то из обитателей этого района, то зачем же пару миллионов, а то и все три, бросать на дороге? Разумнее во дворе поставить. К тому же там кто-то сидит. Вчера сидел, сегодня сидит, а кто – не разберешь. Я бы издал указ, чтобы не тонировали стекла. Иди пройдись. Посмотри, кто там торчит.
Наговицын открыл дверцу, буркнув:
– Как ногами побегать, так сразу косой. Ладно, сиди и жди. Но учти, гиподинамия вредит здоровью.
Он прошел мимо авто, будто вовсе не смотрел на него, обогнул квартал и плюхнулся на свое место за руль:
– В салоне баба. За рулем.
– Ну, она явно не водитель богатого дяденьки, хоть и за рулем. Пробью.
– Да мало ли, что ей здесь нужно. Может, твой богатый дяденька развелся с ней и не отдает детей, она ждет, когда они выйдут, чтобы посмотреть на них и пролить горькую материнскую слезу.
– А если она из банды, которая надумала ограбить один из хаусов, и записывает время, когда выбывают и прибывают хозяева? В случае ограбления у нас будут ее данные. Пробью. Заводи мотор.
– Пробивай, хрен с тобой. Хочешь усидеть на двух стульях? Занимался бы чем-нибудь одним. Куда?
– В родные пенаты. Введем в курс дела начальство и попросим освободить нас от текучки. Носом чую: пахнет жареным, а я любитель жаркого.
Наговицын проехал мимо высокой каменной ограды, за которой предположительно держали Светлану. С улицы внутрь не заглянешь…
– Господин Лисовский!
Он обернулся на голос, заметил приближающихся вчерашних парней и с большим нежеланием захлопнул дверцу автомобиля. Действительно, ему не хотелось разговаривать с ними, Лисовский заранее знал, о ком пойдет речь. По уму, так сделать вид, будто не услышал, и отправиться, куда собрался, но характеристика Захара, которую дал Стриж, зарубила побег. Парень горячий, наверняка на него не подействовали угрозы следователя, неплохо бы узнать, каковы его планы. Узнать и сообщить Стрижу. Нехорошо? Отнюдь. Когда жизни угрожает опасность, а такая вероятность не исключена, все средства хороши, чтобы ликвидировать ее.
– Слушаю вас, – сказал Лисовский, глядя в решительное, непримиримое лицо Захара. Его друг поспокойней.
Однако оба производили хорошее впечатление, парни без гнили, а сейчас это достоинство – какое поискать. Что стало бы с миром, если б все в одночасье стали гнилыми, алчными, коварными, подлыми? Наверное, он не продержался бы и недели. Вот такие мысли навеяли ребята, пока шли к нему, мысль-то быстрее ветра.
– Мы вчера с вами встречались у следователя… – напомнил Захар.
Лисовский перебил его, хотя этой скверной привычкой не страдал:
– Я помню вас и вашего друга. У вас дело ко мне?
– Да, – сказал Захар. – Вы не могли бы дать нам адрес Лизы…
– Не могу, – ответ прозвучал категорично.
– Почему? – опешил Захар. – Нам нужно… я хотел бы увидеть ее… и тогда точно скажу, она Лиза или моя Светлана…
– Нет, – твердо повторил Андрей Борисович, опустив глаза. – Думаю, вы без подтверждения знаете, кто на самом деле Лиза.
Категоричность всегда задевает, когда получаешь отказ, особенно если касается она жизни, потому и Михаил, не изменив спокойствию, потребовал:
– И все же почему вы не говорите о причинах вашего отказа? Вы знаете адрес, это нам понятно, так скажите. Мы не бандиты, штурмом не пойдем.
Лисовский решил сесть в машину, оставив молодых людей без ответа, но рука Захара легла на дверцу:
– Поймите, если там держат Светлану, то вы поступаете…
– Правильно, – снова перебил Лисовский, не желая выслушивать в свой адрес несправедливые оскорбления, готовые слететь с уст парней. – Вчера следователь дал вам обоим понять, что настроен самым серьезным образом, он будет разбираться в путанице и просил не мешать ему. Думаю, у него получится, если вы не влезете. Поберегите себя и свою… невесту. Отойдите.
На скулах Захара заиграли желваки, кулаки сжались, но он, преодолевая желание врезать несговорчивому товарищу по физиономии, отошел. Всего на шаг, с укором глядя на Лисовского. Тот открыл дверцу, сел за руль, однако, прежде чем тронуться с места, открыл окно и сказал:
– Причина одна: мой младший брат бесследно исчез.
– А какая связь между вашим братом и нами? – опередил Захара Михаил.
– Полагаю, вы тоже можете исчезнуть. Бесследно. Всего доброго.
Машина Лисовского сдала назад и выехала с парковки. Захар в бессильной ярости заходил по тротуару, поставив руки на бедра, естественно, не смог сдержаться:
– Козел! Тупой козел! Может, надо было применить силу? Взять его за горло рукой и давить, пока не расколется.
