— Итак, Юсупов и Кроули! Установлено, что Кроули бывал и в Оксфорде для занятий в библиотеке Бодли. Сигналы-ниточки идут всегда, Ань! Только нужно их найти! У нас нет никаких доказательств того, что Алистер Кроули и Феликс Юсупов были знакомы и общались друг с другом, но ведь подобного рода связи никогда не афишируются. Это все происходит за закрытыми дверями и среди узкого круга посвященных. Однако было бы странно, если бы они не пересеклись за все время пребывания Феликса в Англии. А пробыл он там немало — целых три года. Кроули же в это время курсировал между Англией и Парижем, так что выводы делай сама… Я внимательно это изучил. Именно Кроули провозгласил свой постулат: делай, что хочешь — таков закон». Кроули уделял большое внимание в своих практиках развитию воли. А эта тема очень интересовала Феликса Юсупова. Об этом он, кстати, в своих мемуарах говорит прямо. Я тебе приводил эти строчки. Видимо, он хорошо усвоил, что лучшая ложь — это та, которая разбавлена правдой.
И напоследок, — с расстановкой сказал Вася, посмотрев на часы, висевшие на стене. — Я тебе хочу прочитать характеристику Распутина, которую дал в своих мемуарах Феликс. — И он уткнулся в блокнот: — «…Пока говорил он, я внимательно его рассматривал. Было действительно что-то особенное в его простецком облике. На святого старец не походил. Лицо лукаво и похотливо, как у сатира. Более всего поразили меня глазки: выраженье их жутко, а сами они так близко к переносице и глубоко посажены, что издали их и не видно. Иногда и вблизи непонятно было, открыты они или закрыты, и если открыты, то впечатление, что не глядят они, а колют иглами. Взгляд был и пронизывающ, и тяжел одновременно. Слащавая улыбка не лучше. Сквозь личину чистоты проступала грязь. Он казался хитрым, злым, сладострастным. Мать и дочь Г. пожирали его глазами и ловили каждое слово. Потом Распутин встал, глянул на нас притворно-кротко и сказал мне, кивнув на девицу: «Вот тебе верный друг! Слушайся ее, она будет твоей духовной женой. Голубушка тебя хвалила. Вы, как я погляжу, оба молодцы. Друг друга достойны. Ну а ты, мой милый, далеко пойдешь, ой далеко». И он ушел. Уходя в свой черед, я чувствовал, что странный субъект этот произвел на меня неизгладимое впечатленье. Днями позже я снова побывал у м-ль Г. Она сказала, что я понравился Распутину и он желает увидеться снова». Вот так вот! — сказал Василий, захлопывая блокнот. — К этому мы еще вернемся. Я побежал. До завтра!
После ухода Васи Анна неожиданно вспомнила, что, разбирая письма Лизы К. к подруге Ватрушечке, она наткнулась на одну странную фразу:
Анна кинулась к бумагам и нашла нужный листок, сразу набрала Васю.
— Вась! Слушай, наткнулась на один материал. Похоже, бомба.
Она прочитала отрывок Васе.
— Нда! — выдохнул он. Возникла пауза.
— Как ты думаешь, кто такая эта «Ватрушечка»? — задала вопрос Анна.
— Теперь это вопрос вопросов… Слушай, там же, в письмах, кажется, есть упоминание о гимназии на углу улиц? Прочитай мне еще раз.
— Сейчас найду это письмо и перезвоню…
Анна записала координаты, упоминаемые в письме, и перезвонила Васе. Он выслушал ее и буркнул:
— Ясно, буду рыть носом материал. Узнаю — перезвоню.
Вася перезвонил к вечеру.
— Я узнал, кто такая Ватрушечка! Это Ватрушина Ольга Петровна, она училась в одной гимназии с нашей героиней. Кстати, полное имя девушки — Елизавета Краснова.
— Быстро же ты все нашел.
— Обратился к одному своему другу — москвоведу. Он и выполнил эту работу. У него обширная база данных. Спасибо ему огромное. Теперь бы еще узнать, что сталось с этой Ватрушечкой и где могут быть материалы, скрывающие последнюю тайну Распутина…
Через два дня Васе удалось узнать, что Ватрушина Ольга Петровна после революции эмигрировала за границу. Сначала в Берлин, а потом в Швейцарию. И закончила свои дни там. В доме престарелых.
— Так что сохранились ли письма ее подруги и документы — неизвестно, — вздохнул он.
— Значит, Ватрушечка умерла в Швейцарии? — уточнила Анна.
— Да.
