— Я не писала этого письма, синьорина. Я говорю правду.
Голос итальянки не оставлял никаких сомнений в ее правдивости. Но страх, застывший в глазах Джанетты, придал Кейт решимости.
— Хорошо, Джанетта, письмо написал кто-то другой, но вы должны знать о судьбе Франчески. В конце концов, вы же ее няня. Она и в самом деле находится у своего отца, с ней все в порядке?
— Вы все время повторяете это имя, Франческа. Говорю вам, я не понимаю, о ком идет речь. Вы, наверное, ошиблись домом, синьорина. Я не писала никаких писем и не знакома с женщиной по имени Франческа.
В голосе Джанетты появились жесткие интонации. И в то же время голос чуть дрожал от затаенного страха. Уж это Кейт определенно не почудилось.
— Франческа не женщина, а маленькая девочка. В тот день на Франческе было белое кисейное платье, в волосах голубой бант. И у нее была старая кукла, Пепита. — Кейт уже, наверное, в сотый раз повторяла это описание, но до сих пор никто не соизволил выслушать ее до конца, а если и выслушал, то не поверил. — Вы, разумеется, знаете, кто такая Франческа.
Джанетта упрямо покачала головой.
— Нет, синьорина, и вас я никогда в жизни тоже не видела. Вы говорите, что я лгу. Это вы лжете, синьорина. Прошу вас уйти.
— Но я же была вот в этой комнате! — запротестовала Кейт. — Я ждала Франческу. Я могу в точности сказать, что там находится: стол, три стула, на полу тростниковые циновки, над дверью гипсовая статуэтка девы Марии...
Итальянка слабо улыбнулась.
— Все это вы найдете в любом доме на этой улице. Я вам советую заглянуть в другие дома, может, и найдется ваша Франческа. Но я ничего не знаю. Scusi, синьорина, у меня много дел, я должна идти.
Она попыталась закрыть дверь.
— Джанетта! — в отчаянии воскликнула Кейт. — Я хочу помочь Франческе! В этом письме говорится, что девочке нужна помощь. И оно подписано вашим именем!
— В Риме я не единственная Джанетта, синьорина. Я не та Джанетта, что вам нужна. И я не понимаю, о чем вы говорите.
Дверь захлопнулась.
Водитель такси сочувственно улыбнулся Кейт. Он не говорил по-английски, а потому не мог понять, о чем шла речь, но ясно видел, что ее выставили вон. К счастью, водитель не знал, что дело обстоит гораздо хуже, лучше бы ее просто прогнали. Конечно, Джанетта лжет, намеренно и нагло, она прекрасно знает, кто такая Франческа, но самое страшное состоит в другом — у Кейт создалось полное впечатление, что в отношении письма итальянка говорила правду: Джанетта и в самом деле не писала его. Но если письмо написала не она, то кто? Действительно ли Франческа в беде, или с помощью этого письма ее, Кейт, хотели заманить в Рим?
Ведь в Риме гораздо легче, чем в Лондоне, устроить какое-нибудь загадочное происшествие с британской гражданкой. Если из Тибра выловят тело англичанки, шум, конечно, поднимется, но ненадолго, и вскоре все забудут о никому не известной иностранке.
Кейт села в такси и велела водителю возвращаться в отель. Он развернулся так лихо, что девушку швырнуло в сторону, и рванул вперед. Какой-то пешеход в нахлобученной на глаза шляпе оглянулся в их сторону.
И в это мгновение Кейт углядела желтоватое лицо, стремительно промелькнувшее мимо.
Итак, ее преследователь тут как тут. Кейт почти дружески помахала ему рукой. Она надеялась, что обладателю раскосых глаз нравится путешествовать, иначе, бедняга, наверное, проклинает свою неутомимую подопечную. Хотя, конечно же, поездка в Рим не явилась для него неожиданностью.
Скорее всего, письмо — ловушка. Джанетта, ясное дело, лжет, что не знает Франческу, в этом Кейт не сомневалась ни секунды, но относительно письма итальянка, похоже, говорит правду.
Значит, писал кто-то другой. Но кто? И зачем?
Кейт сидела у себя в номере, размышляя над тем, что делать дальше. Ответ напрашивался сам собой. Следует найти в телефонной книге абонентов с фамилией Торлини и обзвонить всех поочередно.
А еще лучше со всеми встретиться.
Но Кейт становилось неуютно от одной мысли, что придется снова подниматься по неприветливым ступеням, ведущим в незнакомые, враждебные дома. Она почти жалела, что не сказала Уильяму о своем скоропалительном отъезде. Она могла бы позвонить ему из Дувра перед самым отправлением парома. Остановить ее Уильям бы уже не смог. И если в порыве раздражения он не решил бы умыть руки (в чем Кейт сильно сомневалась), то скорее всего примчался бы в Рим. И тогда она не чувствовала бы себя такой потерянной и одинокой, и ее не страшили бы чужие дома и темные окна. Но Кейт слишком поздно осознала это.
День угасал. Небо цвета примулы ласково сияло за окном. На город опустилась вечерняя прохлада. Если бы не Торлини и не загадочная Франческа, Кейт могла бы прогуляться к знаменитым фонтанам или посидеть в кафе на улице Виттория Венето, зарисовывая лица прохожих: священники в коричневых облачениях и библейских сандалиях; уличные мальчишки, большеглазые, босоногие и веселые; старухи в узких черных платьях; девушки, поддразнивающие парней.
