И вот снова она испытала напряжение. Что за сюрприз? Как-то быстро произошло их перемирие, слишком много нежности было в нем и любви, и Женя испугалась. Что будет теперь? И, задавая себе этот вопрос, она вдруг поняла, чего она точно боится: развода. Боится, что с нежной улыбкой Борис, испытавший много боли из-за ее бегства, мог не простить ее и все это время обдумывал развод и его последствия. И вот теперь с улыбкой положит перед ней какие-нибудь бумаги, вернее всего лишь одну бумагу – заявление о разводе. Это и будет «сюрпризом».
Но что теперь поделаешь?
Женя сказала, что подъедет.
Входила в полумрак ресторана, чувствуя, как у нее зажаты плечи. Никак не могла расслабиться. Вошла, остановилась, чтобы осмотреться. В глубине зала увидела сидящего к ней в профиль Бориса, он был не один, спиной к Жене сидел мужчина.
Она узнала его. И почувствовала, как в глазах ее потемнело. Журавлев.
Что задумал Борис? Решил устроить разборки? Или у нее уже мания преследования? Какая же сильная отрава эти стыд и чувство вины!
– Паша, а вот и Женечка! Привет, моя дорогая! – Борис привстал со своего места, чтобы поцеловать жену.
– Привет еще раз! – довольно спокойно поприветствовал ее Павел. В отличие от нее, он не нервничал, и Женя осторожно предположила, что никаких разборок или серьезных разговоров как бы не предвидится.
– У Паши для тебя припасена настоящая бомба!
Теперь она смотрела Павлу прямо в глаза, как бы спрашивая: что это вы здесь задумали?
– Да ты садись, милая! – Борис отодвинул стул, помогая ей сесть за стол.
– Женя, я встречался с Плоховой.
– Хорошо, – сказала она, не совсем еще осознавая, кто такая Плохова. Понадобилось несколько секунд, чтобы она поняла, что речь идет об уехавшей в командировку женщине-следователе Ларисе Плоховой, той самой красотке, вдохновившей фотографа Лернера, которая оказалась невероятным образом похожа на убитую Лару Калинину. – И как прошла встреча? Она уже вернулась из командировки, да?
– Женя, она никуда не уезжала, просто я хотел сам поговорить с ней, предупредить, что убить хотели, может, ее…
И Журавлев рассказал ей об убийстве какой-то там женщины на даче в Жаворонках, гражданке Погодкиной, ее племяннице с подругой, взятом под стражу пенсионере, которого подозревают в убийстве соседки…
Присутствие мужа мешало Жене сосредоточиться. Подошла официантка, Женя посмотрела на Бориса, чтобы он помог ей с выбором, и он, прекрасно зная вкус супруги, безошибочно заказал все самое ее любимое – цыпленка, салат и мороженое.
– Паша, но какое отношение это убийство имеет к Калининой?
– Женечка, что-то ты нюх потеряла! – воскликнул отчего-то довольный Борис. – Как же ты не понимаешь? Эти девчонки, убив тетку-благодетельницу, когда поняли, что их подозревают, несмотря на отлично подготовленное алиби, и что эта девушка-следователь Плохова не поведется на подставленного ими соседа-пенсионера, которому они подкинули кольцо, не говоря уже про нож с отпечатками его пальцев, решили убить и ее!
– Да нет, это-то я понимаю… Но даже если учесть, что эти две девушки и похожи, как можно было их спутать? Одна живет в районе Павелецкого вокзала, это я о жертве, а другая, Плохова, где, Паша?
– На «ВДНХ».
– Если эти девчонки решили убить следователя, то, наверное, они проследили бы за ней. Хотя…
Женя тряхнула головой и даже выпрямила спину, словно таким образом могла бы привести в порядок мысли и чувства.
– Паша, но если девушек Ларис на самом деле спутали, то нам надо как можно скорее получить фотографии других девушек, монстров-убийц, чтобы проверить, не заглядывали ли они в тот вечер в театр в доме Калининой. Потому что только через театр они могли бы беспрепятственно войти в подъезд, а потом и в квартиру Ларисы.
– Ну вот наконец-то! Узнаю Женю! – расплылся в улыбке Борис. В эту минуту он так сильно внешне и голосом напомнил Жене его брата Петра, добрейшего и великодушнейшего из всех, кого она знала, что по коже побежали мурашки. – Эх, жаль, что у меня много работы, иначе взялся бы защитить пенсионера, на которого повесили всех собак.
Борис был таким милым в эту минуту, пребывая в отличном настроении, что Женю отпустило. И голова ее заработала, она оживилась, глаза заблестели.
– Как же я люблю такие загадки! Уф, Паша, прямо жить хочется!
Она вздрогнула, когда почувствовала, как ладонь мужа легла на ее руку и легонько сжала ее. Он словно приободрял ее, напоминая о том, что они снова вместе. Или же (от этой мысли она обмерла) легонько так упрекнул, что в ее радостном восклицании она упомянула Павла, а не его?
И тогда она ответила на его пожатие.
А я вообще ни при чем. Это не я сделала. У меня железное алиби. И никогда и никто не сможет доказать, что я была как бы заказчица убийства. Звучит, конечно, жутко, ничего не скажешь.
Конечно, смерть Елены Ивановны – трагедия, кто ж спорит. Но, с другой стороны, это моя свобода. Свобода и богатство.
