О том, что во время одного из визитов к Елене Оля сумела взять из ее шкатулки кольцо и спрятать его в доме Шарова, засунув под старый ковер, в свалявшиеся его кисти, я узнала гораздо позже. Но, признаться, не расстроилась. Наоборот, даже похвалила ее, поскольку эта находка в случае смерти тетки сыграет свою роль. Во всяком случае, усилит вероятность того, что за Шарова примутся как за реального подозреваемого в убийстве.
Прошел месяц, второй, и наш план казался нам все более реальным. Мое алиби будет безукоризненным, это точно, поскольку я собираюсь провести весь вечер и ночь у Эммы Карловны. Оля же собиралась купить билет в кино и после окончания сеанса добраться на такси до Жаворонков, сделать там свое дело и быстро вернуться обратно, чтобы уже в Москве, нырнув в метро, засветиться где-нибудь на центральных станциях. Планировала она также включить в комнате, где оставит Елену, электрический обогреватель, чтобы тело не так быстро остыло. Таким образом, сложно будет установить точное время ее смерти.
Эту фишку Оля подсмотрела в каком-то фильме. Да и вообще, откуда мы черпаем информацию об убийствах, следователях и методах работы полиции? Из кино, откуда же еще! То есть судмедэксперты решат, что жертва была убита значительно позже, примерно часа в три ночи, а Оля в это время будет уже дома, и камера на нашем доме зафиксирует это. Да, мы так планировали, но разве могла я предположить, что Оля решится лишь в августе?!
Я понимала ее. Вернее, много раз пыталась поставить себя на ее место. Конечно, существуют обстоятельства, когда человек вынужден убить другого человека, чтобы спастись самому. Зачастую это происходит в состоянии шока, аффекта, на сильнейших эмоциях, когда человек не может себя контролировать. Бьет наотмашь чем попало, всаживает нож в горло, стреляет из пистолета… Но как быть, когда ты планируешь убийство? Никакой острой ненависти ты в это время не чувствуешь. Ты должен хладнокровно всадить нож в тело жертвы. Но как же на это решиться?
Думаю, что Оля так долго собиралась, потому что не была уверена в том, что сможет это проделать физически. Это потом я узнаю, что она тренировалась. Все эти месяцы и тренировалась. Я как-то рассказала ей, что, когда мы с Еленой жили вместе и ей понадобилось делать уколы, какие-то витамины, она попросила меня сделать это. Но я не умела. И тогда тетка сказала, что мне надо потренироваться. Что жизнь впереди длинная и наверняка придется кого-то лечить, что необходимо научиться обращаться со шприцем. И рассказала мне, как сама в свое время училась, когда возникла необходимость лечить мужа. Она достала из кладовки старую дорожную сумку, набила во внешний карман тряпок, дала мне шприц с водой и показала, как уверенно надо всаживать в кожу иглу и медленно вводить раствор. Кожа сумки была намного толще и жестче, конечно же, чем человеческая, но для учебы подходил именно такой вариант. Если я научусь прокалывать жесткую кожу, то уж в ягодицу всажу с легкостью. Вот так и научилась.
Услышав мой рассказ, Оля тоже решила порепетировать, но ее интересовали не упражнения со шприцем, а сильные и уверенные удары ножом. Я дала ей свою старую сумку, набила ее тряпками, и Оля, схватив кухонный нож и удалившись в свою комнату, развлекалась там ее «убийством».
Мне неприятно было это слышать. Я же понимала, для чего она всаживает нож в сумку! Раз, еще раз, еще…
Промелькнула мысль: а что, если вот так же она когда-нибудь зарежет и меня?
Приходило ли мне в голову, что все то, что мы планируем, чудовищно?! Что я, по сути, заказчица убийства своей богатой тетки. И что когда это случится, когда Елену убьют, то первой подозреваемой могу оказаться именно я. Потому что я – ее единственная наследница. И ее смерть сделает в первую очередь меня очень богатой и свободной. Вот почему нам так необходимо было свалить всю вину на Шарова. И я уже знала, что скажу следователю, когда меня спросят о характере встреч тетки с соседом. Скажу, что он спаивал ее (это почти правда, они частенько выпивали), что склонял ее сначала к сожительству (которое ей было не нужно, поскольку женщина она уже немолодая да и секс с пожилым мужчиной вряд ли сделал ее счастливой), а потом и к браку, который мог бы закончиться точно таким же образом – ее преждевременной смертью. Жалкий пенсионер, который ничего не заработал себе на старость и который с весны до поздней осени горбатился на своих грядках, который понахватал кредитов для своих детей и внуков (это уже мне рассказала Елена), не стал бы терпеть дурной характер тетки и укокошил бы ее как пить дать.
