Анна Журден лишилась мужа в день венчания. Чтобы восстановить честное имя любимого, ей приходится уступить требованиям тайного агента и выдать за погибшего Николаса его брата-близнеца Джона Броуди. Внешне их не отличить, но один был джентльменом, а другой – простой матрос, осужденный за убийство. Теперь перед Анной трудная задача: понять, кто же из братьев – настоящий преступник. Оба кое-что отняли у нее...
– Миссис Бальфур!
Анна, вздрогнув, подняла голову и увидела в зеркале свое счастливое, улыбающееся лицо. «Я хорошо выгляжу, – удивленно подумала она. – Я хорошенькая!» Она откликнулась на зов:
– Да, мистер Бальфур.
– Когда же вы наконец соизволите выйти оттуда? Шампанское выдыхается. Вы уже час там прячетесь!
Улыбка стала шире.
– Николас, прошло всего пять минут! Дай мне еще пять, и я буду готова.
Услыхав в ответ театральный стон, она захихикала. Отражение в зеркале залилось румянцем.
Неужели разрумянившаяся, улыбающаяся молодая женщина в зеркале – это действительно она, Анна Журден-Бальфур? Анна придвинулась ближе к зеркалу, пристально вглядываясь в свое отражение, словно желая удостовериться, что это в самом деле она. По правде говоря, она бы многое дала, чтобы понять, за что человек, шесть с половиной часов назад ставший ее мужем, полюбил ее.
Она стала придирчиво разглядывать свое лицо. У нее здоровая чистая кожа – без прыщей, веснушек или родимых пятен. Красивые – она хотела на это надеяться – рыжевато-русые волосы. И еще… как-то раз кто-то из знакомых сказал, что у нее «притягательные» глаза. Она не знала, что это значит, ей самой они казались ничем не примечательными. Просто карими.
Помимо этих спорных преимуществ, Анна ничего особенного в себе не находила, ровным счетом ничего. Она вздохнула, отказавшись от попытки разгадать тайну, потом снова улыбнулась. В конце концов, какая разница? Николас что-то в ней нашел, это чудесный и неоспоримый факт. А что именно – для нее это навсегда останется загадкой. Но он женился на ней – вот что главное!
Анна закрыла глаза и обхватила себя руками, упиваясь минутой торжества. Она замужем. Вопреки своим собственным тайным опасениям, переросшим в грустную уверенность из-за постоянных шуток друзей и предсказаний родственников, она, Анна Констанция Сен-Клер Журден, – педантичная и некрасивая, вечно серьезная, – некоторые утверждали, что у нее вообще нет чувства юмора, но с этим она не соглашалась, благоразумная до крайности и знающая жизнь только по книгам, лишенная каких-либо достоинств, если не считать огромного состояния, которое ей предстояло унаследовать после смерти отца, – все-таки не умрет старой девой.
Но главное чудо заключалось даже не в том, что, несмотря на многочисленные пророчества и уверения в обратном, ей все-таки удалось выйти замуж, а в том, за кого она вышла: за самого красивого, самого умного, самого замечательного человека на свете, в которого была тайно влюблена с шестнадцати лет, – словом, за несравненного, неотразимого и бесподобного Николаса Бальфура!
И он тоже женился на ней по любви. В этом не могло быть никаких сомнений: ведь не далее как этим утром он пришел к ней и заявил, что не в силах ждать еще три недели, оставшиеся до торжественной церемонии венчания и свадебного обеда, над устройством которого вот уже несколько месяцев хлопотала ее тетушка. Нет, он должен жениться на ней немедленно, прямо сегодня. Его нетерпение приятно удивило и взволновало Анну: это было совершенно на него не похоже. Должно быть, впервые в жизни Николас поддался необдуманному порыву, раз предложил ей безрассудное бегство. Что уж говорить о ней самой!
И теперь у нее было все. Всего за шесть месяцев помолвки Анна Журден превратилась из одинокой и замкнутой старой девы, одержимой несбыточными мечтами о том, что в один прекрасный день ей позволят проектировать пассажирские суда, в счастливую, легкомысленно смеющуюся новобрачную. Причем ее новоиспеченный муж не только не осудил, но и поддержал ее стремление участвовать в работе семейного судостроительного предприятия, руководство которым он отныне должен был принять на себя, так как ее отец был тяжело болен.
– Анна, я разжигаю камин. Ты идешь?
– Иду!
Бросив последний взгляд в зеркало, она отвернулась от туалетного столика и подошла к плетеному креслу, на котором Эйдин О'Данн оставил ее дорожную сумку. Впервые за все время Анна обратила внимание на белую гвоздику, засунутую за ручку саквояжа. Как это трогательно и как похоже на Эйдина – поздравить ее подобным образом!
Когда встал вопрос о том, кого пригласить свидетелями на тайное бракосочетание, на кандидатуре Эйдина они с Николасом сошлись единогласно: он был не только адвокатом судостроительной компании Журдена, но и близким другом семьи. Но свидетелей требовалось двое, и Анна ради соблюдения приличий предложила своего кузена Стивена. Его присутствие могло бы придать их внезапному бегству хотя бы видимость благопристойности. Как-никак все-таки семейное благословение. Но Николас возразил, что Стивен их решения ни за что не одобрит, не ровен час, он выдаст их планы ее тетке или даже отцу, невзирая на состояние его здоровья.
