– Как обычно, – рассмеялся Ветер, не обижаясь. Кажется, ему вообще было плевать на то, злилась ли я или радовалась. Лишь бы без проблем и его место никто другой не занял. Так поступали все. Лизали толстую задницу Костина. А я так не умела. Не могла. Это мое детище. Моя группа! Вот только как-то со временем все позабыли, благодаря кому группа вообще существовала. Но теперь от нее осталось лишь название, которое мне больше не принадлежало.
– Давай, Рокс, соберись. Быстро запишемся и разбежимся по своим делам. В этот раз попробуй сделать все сразу.
Поджав губу, я кивнула. Опять ругали. Я расклеилась. На глазах появились слезы. Втянув воздух, я проглотила соль в горле и посмотрела на гитариста. Теперь было понятно, почему именно он. Смазливый, с прущей из всех щелей харизмой. Талантливый? Не более чем, Черт. Вот только тот был хулиганом. Парнем, который мог расфигачить гитару на концерте, показать голый зад фанатам. А что теперь?
Моя грудь больше не была достоянием общественности. Никакого мата, бросания вещей со сцены. Прыжков в толпу. Даже Дашка торговала моими автографами в тайне, потому что узнай Костин, чем промышляет соседка по лестничной площадке, вышвырнул бы меня из группы еще год назад. А пока я барахталась из последних сил, пытаясь выцарапать то, что должно было принадлежать мне. Эх, где была моя голова тогда?
А теперь унылое дерьмо, а не рок-группа «Roxane».
– Будет вам запись. И альбом, – ответила я, выходя из кабины лифта.
Ветер хмыкнул и прошел вперед. Я плелась следом. Вот бы мне так, как у тех из «Лисьей норы». Кадры из клипа до сих пор стояли перед глазами. И ритм, который отбивал пальцами Йохан.
Как жаль, что я не исписала ему всю машину. Возможно, сейчас мое настроение не было бы на нуле.
Покидала центр ближе к ночи. Все было не так. И голос слишком хрипел, и в ноты не попадала. И слова путала. Хотя, я интуитивно знала, что строчки должны были звучать иначе. Другие слова, другие звуки. Иное исполнение.
Сегодня я потеряла себя окончательно.
Забравшись в салон машины, я заблокировала замки и тихо разрыдалась. Та, кто не позволял себе слез с детства, захлебывалась в отчаянии, размазывая сопли по щекам.
– Как же! – я ударила ладонями по рулю. – За что? – заскулила, стирая влажные следы с кожаного обода. – За что?!
Но никто не мог ответить на мой вопрос. Возможно, я уже поизносилась. Перегорела? Отработанный материал…
Именно так сказал Костин месяц назад, когда я стала случайно свидетельницей его разговора с компаньоном. Они обсуждали новые проекты, а я летела пулей на встречу со Стасом, намереваясь тому показать новые тексты. Их я считала идеальными. То, самое что так не хватало. На злобу дня, поднимая острые темы. А в итоге Роксана шла в утиль.
Он давал мне шанс. Чертов месяц Костин испытывал меня, отвергая все предложенные тексты. А сингл, который мы с трудом записали, был не моим. Не мои слова. Ветер постарался, предоставив Станиславу свою песню.
– Да уж, Рокс, тебя конкретно так подсидели, – посмотрела в зеркало заднего вида. Опухшие красные глаза, разбухший нос от соплей.
В день свадьбы я действительно не опоздала, о чем сразу же торжественно заявила Вероника:
– Рокс, ты меня поразила в самое сердечко! Ты не опоздала! – Ника готова была меня расцеловать, при этом забавно перебирала ногами, подлетая ко мне.
Последние приготовления к свадьбе завершались, и оставалось лишь облачить невесту в чудесное белоснежное платье, которое привлекло мое внимание. Тончайший шелк, ручная вышивка.
– Ты спустила целое состояние на тряпку, – усмехнулась я, поправляя приталенный светло-синий костюм. Впервые я выглядела так, словно меня вынули из собственного тела и впихнули в чужое. Однако, чтобы соответствовать обстановке и тем, кто будет присутствовать на банкете, пришлось наступить на горло. И вот я стояла в костюме, при этом под тонким пиджаком у меня было узенький полупрозрачный лиф и… все. Бунтарка во мне ликовала, когда я заталкивала обратно в чемодан шелковую рубашку, оставаясь в белье.
– А ты мило выглядишь, – хохотнула Ника, получив за это шлепок по заднице, обтянутой халатом.
В комнате, в которой готовилась невеста, было не протолкнуться. Помощницы поправляли прическу Рокси, готовили платье и даже фату.
– А она зачем? – с укором посмотрела на прозрачную ткань. – Вроде бы нужно быть немного девственницей.
– Да, ладно, – Ника отмахнулась. – Никто уже не выходит замуж девочкой. По-крайней мере, я таких не знаю. Даже Мара сдалась под напором Никольского. А она-то у нас была девочкой довольно долго, – в сторонке от собравшихся стояла Маргарита и покачала головой, поймав обрывки фраз и косые взгляды от нас с Никой.
– Не зли ее, – хмыкнула я. – Пойдешь под венец с фингалом.
– О! Это она может, – Ника отправила Маре воздушный поцелуй.
Девушка подошла к нам, поправляя попутно темную прядь, падающую на лоб. Фыркнула, косясь в ответ на Нику.
– Когда все по любви, разве имеет значение?
