Роковой дом полностью

— Когда я рассказал ей, что мы… — мгновение граф помедлил в нерешительности, — сделались добрыми друзьями, она пожелала непременно с вами встретиться. Уверен, вы друг другу понравитесь!

— Ваша сестра весьма любезна, — проговорила Сильвия немного натянуло.

— Вечером я возвращаюсь в Париж, — продолжал граф, — и дня два проведу у сестры. Вы ведь приглашены на завтра? Я встречу вас на станции.

Позавтракав, оба вышли в сад, и граф Поль произнес внезапно:

— Я сказал Мари-Анн, что вы любите ездить верхом, и она, если позволите, станет каждое утро присылать вам лошадь. Простите, если я слишком много на себя беру, но я предположил, что у вас нет костюма для верховой езды. Вы с моей сестрой приблизительно одного роста, и она почтет за честь одолжить вам, пока вы в Лаквилле, свой костюм.

— Ваша сестра очень добра.

Сильвия была ошеломлена и не знала, чем отвечать на такую любезность.

В тот день дружба между Сильвией Бейли и графом Полем де Вирье еще более окрепла.

Прежде граф часто рассказывал о себе и своей жизни, о занимательных событиях и приключениях, выпавших на его долю — он ведь немало путешествовал и получил хорошее образование — но почти ничего не говорил о своих родственнику и юных годах.

Но сегодня он нарушил молчание, и Сильвия обнаружила в себе острое любопытство к жизни этой французской семьи, хотя была знакома лишь с одним ее представителем.

Как же они были не похожи на англичан, эти родственники графа Поля! Да и не только на англичан — на всех, кого Сильвия когда-либо видела или о ком слышала.

Прежде всего, граф рассказал о герцогине, кроткой и набожной молодой женщине, с которой Сильвии завтра предстояло познакомиться. Это была нежно любившая сестра графа Поля, которая проявляла о нем такую заботу.

Он описал затем, в менее восторженных выражениях, мужа герцогини — человека щедрого, но, в то же время, чванливого и ограниченного. Благодаря своей бабушке, которая была дочерью крупного русского банкира, герцог жил так, как жила знать в средние века: без всяких напоминаний ему о том, что в мире существуют вещи, расходящиеся с его вкусом.

Граф Поль рассказал также о своем двоюродном деде и одновременно крестном, кардинале, который — так, по крайней мере, хотелось думать близким — претендовал на папский престол.

Были также три двоюродные бабушки, старые девы. Они обитали вместе в уединенном бургундском замке и не меньше часа в день проводили в капелле, молясь за любимого племянника Поля, ставшего жертвою порока.

Впервые за все время, пока Сильвия жила в Лаквилле, ни она, ни граф ни разу за весь день не побывали в Казино. Они находились на той стадии дружбы, когда мужчина и женщина стремятся как можно больше времени проводить вместе, когда часы бегут незаметно, когда между собеседниками царит полное согласие, когда любовь таится под спудом и не делает пока попыток навязать свою волю.

Граф отложил свой отъезд в Париж на послеобеденное время, и Сильвия смогла написать ответ на записку, только когда поднялась в свой номер, чтобы переодеться к обеду.

Она долго сидела в раздумье, с пером в руке. Как следует обращаться к сестре Поля де Вирье? Назвать се «дорогая мадам»? Или «дорогая герцогиня»? Это было несущественно, но Сильвии представлялось чрезвычайно важным. Она очень боялась совершить промах.

Пока она раздумывала, раздался стук в дверь. Горничная протянула Сильвии листок — первое обращенное к ней письмо от графа Поля.

«Мадам, — было там написано, — мне пришло в голову, что вы, возможно, захотите ответить моей сестре по-французски, поэтому я осмеливаюсь прислать образец, который вы, при желании, могли бы использовать. В каждой стране приняты свои условности — поэтому, надеюсь, вы не обидитесь на меня за вмешательство».

Далее следовал написанный красивым почерком образец послания, который Сильвия скопировала, испытав при этом такую благодарность, какой едва ли заслуживала столь незначительная услуга.

Часа через два Сильвия и граф Поль простились у двери Казино. Желая Сильвии спокойной ночи, граф дольше, чем обычно, удерживал руку; затем, окончательно распростившись, он поспешил на станцию.

Сильвия стояла в сумерках и смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Она была тронута до глубины души. Граф не говорил ей, почему он в этот вечер пренебрег игрой, но она знала ответ. Граф заранее покинул Лаквилль и собирался встретить ее завтра в Париже, потому что, если бы они утренним поездом поехали туда вместе, то мсье Польперро, может быть, и сделал бы вид, что ничего не заметил, но вульгарные Вахнеры сделали бы из этого свои выводы.

Медленно, как во сне, проходя по залам Казино, Сильвия внезапно ощутила резкий толчок в плечо. Это была мадам Вахнер.