Распрощавшись с Тимофеем Ильичом, я вышла на улицу и, медленно бредя в сторону дома, принялась звонить в редакцию.
— Людмила Викторовна, это Женя Колесникова. Я только что от ветерана, — отрапортовала я.
— Ну что ты, Женечка, зачем? Это не к спеху, — ласково откликнулась начальница. — Мы понимаем, какое у тебя горе! Не стоило так напрягаться!
— Наоборот, работа мне в радость. Отвлекает от тяжких дум. Егоров рассказал много интересного, но вещи все больше удивительные и не совсем в формате ветеранских воспоминаний. Тимофей Ильич говорит, что всю войну прослужил в спецшколе по подготовке разведчиц, в так называемом «Ласточкином гнезде». Он обучал курсанток стрелять.
— Постой ка, — насторожилась главный редактор, — а про Михаила Мамаева он не упоминал?
— Ну как же, это его сын. Несколько лет назад освободился из заключения. И наш Егоров на сына жаловался, говорил, что тот не дает ему спокойно жить, приводит в дом дружков уголовников.
— Тогда понятно, — хмыкнула моя собеседница. — Так значит, это мы от ветерана Егорова мешками анонимки получаем! Подписывается наш ветеран «заслуженный преподаватель стрельбы в разведшколе «Ласточкино гнездо» и требует, чтобы редакция призвала к порядку тунеядца Мамаева. А этому Мамаеву, поди, лет шестьдесят?
— Около того, — согласилась я.
— Хорош тунеядец! Уже вполне себе пенсионер. Ладно, Женя, тогда отбой, — вздохнула Людмила Викторовна. — Не будем мы с ним связываться. Интервью с Егоровым может выйти редакции боком, по моему, у него не все в порядке с головой.
— Значит, у меня остается одна статья про поножовщину, — обобщила я.
— Жень, не нужно никакой статьи, не морочь себе голову! — великодушно разрешила редактор.
Ну, нет так нет. Мне же спокойнее. Значит, можно возвращаться домой и с чистой совестью пытаться сосредоточиться на курсовой. Само собой, мне это вряд ли удастся, но попытка не пытка. Зимой темнеет рано, и в пять часов вечера в Лесном городке уже вовсю горят фонари. В свете фонарей я шла, сокращая дорогу, через лесок к дому бабушки и размышляла над рассказом ветерана, когда заметила длинную черную тень, мелькнувшую за сосной. Протоптанная среди деревьев дорога была пуста, и на меня снова нахлынул панический ужас, но я поборола его, вспомнив про Юрика, и, остановившись, громко произнесла:
— Марьяна!
Я не отводила глаз от сосны, за которой скрылась черная тень, но разглядеть что либо в синих сумерках было проблематично.
— Где Юрик? — продолжала я беседовать с призраком матери. — Он умер?
Со всех сторон меня обступали сосны и ели, белея в полумраке припорошенными снегом лапами.
— Жив? — выкрикнула я, всматриваясь в толстый ствол дерева и стараясь за ним что нибудь разглядеть. — Не молчи, слышишь? Подай знак!
За сосной что то хрустнуло, и тень метнулась в лес.
Не выдержав напряжения, я рванула в противоположную сторону, торопясь убежать от призрака Марьяны. Расшатанные последними событиями нервы сделали свое дело, и я, еще вчера убежденная материалистка, могла бы поклясться в том, что меня преследует призрак матери, горящий желанием покарать нерадивую дочь за ослушание.
Я ворвалась в квартиру бабушки и торопливо захлопнула за собой дверь, точно за мной гнались черти. И, пока снимала пальто и расстегивала сапоги, раздался звонок смартфона.
— Евгения Максимовна? — прозвучал в трубке высокий мужской голос. — Вас беспокоит старший следователь Чавчавадзе. Не могу дозвониться до Андрея Сергеевича, аппарат не отвечает. Не могли бы вы подъехать в управление?
— Что случилось? — похолодела я, замирая с только что снятым сапогом в руке, так и не успев его поставить на пол.
— Не хочу вас обнадеживать, но, похоже, мы нашли вашего брата, Юрия Шаховского.
— Юрик жив? — только и смогла выдохнуть я, не веря своим ушам. Должно быть, именно это и хотела сказать мне Марьяна! А я, глупая, придумала себе невесть что!
— Жив, правда, не знаю, насколько здоров, — с сомнением в голосе отозвался сотрудник следственных органов. — Приезжайте, будем разбираться.
Не попадая от возбуждения в клавиши дисплея, я отбила эсэмэску Андрею, и отчим сразу же мне перезвонил.
— Нашли? — обрадовался он, услышав новость. — Сейчас приеду. Только вещи Юрика соберу!
— В управлении встретимся, — прокричала я, давая отбой.