Он не позволил себе высказывать одобрение или порицание методам, к которым прибегала Матильда, и лишь слегка нахмурился. Затем Оливье обратился к Радульфусу:
– Отец аббат, вы ведь были на заседании совета при легате и знаете, что тогда случилось. Мой сеньер лишился доблестного рыцаря, своего верного вассала, а я - доброго друга, сраженного подлым ударом.
– Да, да, я помню, - печально подтвердил Радульфус, - его звали Рейнольд Боссар.
– Святой отец, я хотел бы поведать вам о том, что уже рассказал лорду шерифу, ибо, помимо поручения епископа, у меня есть и другая задача. Всюду, где мне приходится бывать по делам нашей государыни, я стараюсь выполнить и просьбу леди Джулианы, вдовы моего друга. Дело в том, что в доме Рейнольда жил один ее молодой родственник. Он был с Боссаром в тот роковой вечер, а затем тайно покинул манор своего благодетеля, не сказав леди Джулиане ни слова. Она говорила, что перед исчезновением он стал замкнутым и молчаливым. После того как этот молодой человек пропал, его видели только один раз, на дороге, ведущей в Норбери. Он направлялся на север. С тех пор никто о нем ничего не слышал. И вот, узнав, что я тоже еду на север, эта достойная дама попросила меня повсюду справляться о ее исчезнувшем родиче, ибо она высоко его ценит, доверяет ему и хочет, чтобы он вернулся. Не могу утаить от вас, святой отец: иные в тех краях поговаривают, что он сбежал оттого, что виновен в гибели Рейнольда. Кое-кто утверждает, будто он потерял голову из-за красоты леди Джулианы и, возможно, воспользовался уличной стычкой, чтобы избавиться от ее супруга, ну а потом испугался, что будет уличен, и сбежал. Я, однако же, полагаю, что все это досужие вымыслы. И леди Джулиана - а уж кому знать этого человека лучше, чем ей, - придерживается того же мнения. Она действительно любит его, любит как сына, ведь своих-то детей им с Рейнольдом Бог не послал. Леди не сомневается в его невиновности и желает, чтобы он вернулся и очистился от всяких подозрений. По дороге сюда я в каждом монастыре, на каждом постоялом дворе расспрашивал об этом молодом человеке и у вас хочу просить дозволения разузнать, не останавливался ли такой в странноприимном доме. Брат попечитель наверняка знает всех своих постояльцев. Правда, - грустно добавил Оливье, - я в лицо-то его не помню. Одна надежда, что он не изменил имя.
– Ну что ж, - с улыбкой промолвил Радульфус, - имя - это, конечно, немного, но все же лучше, чем ничего. Разумеется, вы можете расспросить о нем в аббатстве. Я буду рад, если вам удастся найти его и благополучно вернуть домой. Хочется верить, что все подозрения окажутся напрасными. А как зовут вашего беглеца?
– Люк Меверель. От роду ему, как мне говорили, двадцать четыре года. Он довольно высок ростом и ладно скроен, с темными глазами и волосами.
– Это описание подойдет ко множеству молодых людей, - покачал головой аббат. - А имя он скорее всего сменил. Это было бы разумно и в том случае, если ему есть что скрывать, и в том, если он чист и не желает, чтобы оно было запятнано клеветой. И все же вам стоит попытать счастья. Брат Дэнис, безусловно, сможет сказать, кто из гостей обители подходит по возрасту да и по другим статьям. Ведь, как я понимаю, этот Меверель хорошего происхождения, а раз так, наверное, получил неплохое воспитание и обучен грамоте.
– Так оно и есть, - подтвердил Оливье.
– Ну что ж, тогда с моего благословения ступайте к брату Дэнису и узнайте, сможет ли он помочь в ваших поисках. У него превосходная память, и он наверняка заприметил молодого человека из благородного сословия, ежели, конечно, такой у нас гостил.
Однако, выйдя из покоев аббата, Хью и Оливье решили сначала навестить не брата Дэниса, а брата Кадфаэля. Но найти травника оказалось не так-то просто. Поначалу Хью направился в его сарайчик, зная, что большую часть времени монах проводит среди своих трав, но там было пусто. У брата Ансельма, с которым Кадфаэль порой любил потолковать о духовной музыке, его тоже не оказалось, так же как и в лазарете, куда он вполне мог зайти, чтобы проверить, изрядно ли опустел за несколько праздничных дней шкафчик с целебными снадобьями. Правда, брат Эдмунд сообщил визитерам, что здесь брат Кадфаэль сегодня побывал.
– У одного бедолаги, - пояснил попечитель лазарета, - сегодня кровь горлом пошла, не иначе как от восторга глотку сорвал. Пришлось попросить Кадфаэля помочь этому крикуну. Но сейчас тот паломник спокойно спит, а брат Кадфаэль как дал ему снадобье, так сразу и ушел.
Брат Освин, яростно сражавшийся с сорняками на грядке, сообщил, что видел своего наставника после обеда.
– Но я думаю, - добавил юноша, задумчиво щурясь под солнечными лучами, - что сейчас он скорее всего в церкви.
