Она не боится Анну – та отправила её в деревню и велела отдыхать от пережитого.
Смертную казнь отменили.
Маня вновь принадлежит сама себе – и жизни в деревне, и весеннему чириканью птиц, и собаке, и собственному образу мыслей. И пусть Алекс называет этот образ «благоглупостями», для неё это единственно возможный способ существования.
По-другому она не может и не сможет никогда!..
Вот сейчас она встанет, поскачет – ну ладно, ладно, пусть похромает! – по лужайке с собакой, напьётся чаю и примется за роман.
Нет, сначала за расследование, а потом уж за роман!..
И напишет хороший роман!
…Выходит, она свободна? Оковы тяжкие больше её не гнетут?…
В дверь осторожно постучали и просунулась Лёлина голова:
– Манечка, – прошептала голова. – Ты спишь?
– Утро красит нежным светом, – пропела Маня басом, – стены древнего Кремля, просыпается с рассветом…
– Да уже почти полдень! Какой рассвет! – Лёля вошла и подала Мане чашку чаю. – Выпей и вставай давай! Я уж думала, что вчера промахнулась с дозой, и ты проспишь до вечера.
– С какой дозой?
– Со снотворным.
Маня глотнула чаю – он всегда приводил её в чувство.
– Лёлик, Алекс бросил меня из-за краха цивилизации и торжества физиологии над культурой.
– Манечка!
– Натурально так, – сказала Маня и ещё отхлебнула. – Ты знаешь, я должна страдать и биться, но мне та-а-ак хорошо! Боже, как мне хорошо!
Лёля присела на край Маниной постели, посмотрела подруге в глаза и пощупала лоб.
– Ты не думай, – Маня отстранила её руку, – я не бесчувственная сволочь.
– Манечка!
– Разумеется, я ещё впаду в отчаяние. А как же? Когда расстаёшься с любимым, требуется впасть в отчаяние!
Маня засмеялась, и вдруг глаза у неё налились слезами.
– Всё же я малодушная, Лёля. Мне так его жалко, он несчастный человек! Но я… ничего не могу с этим поделать. Спасти можно только того, кто хочет спасаться, а он… не хочет. Он хочет только страданий. А я не хочу!
– Я понимаю, – сказала Лёля серьёзно.
– А меня саму спасла Анна, – продолжала Маня. – Я бы не справилась. А она явилась, как фея-крёстная, и всё прояснила. Ты знаешь, она даже не стала ругать меня за роман.
– Конечно, не стала. Она всё понимает, твоя Анна.
– Но ей важно, чтоб я писала!
– Манечка, она прекрасно знает, что ты не собираешься бросить свою работу навсегда.
– Я – нет. Алекс – да. Но на самом деле тоже нет, я уверена. Он доведёт себя до крайности, а потом напишет великую прозу. И ему дадут Нобеля, Пулитцера и национальную премию писателей Якутии!..
– Что ты хочешь на завтрак, яичницу или пельмени?
– Эх, жалко, что я трость не привезла! Как я буду теперь ходить?…
Ходить и вправду было трудно – колено болело и как-то само собой выворачивалось в суставе, – тем не менее после завтрака Маня собралась в город.
Лёля немного поуговаривала её не ездить, но не слишком настойчиво.
– Я тогда съезжу к Никите на лесопилку, – сказала она, отвела глаза и слегка покраснела, самую малость. – Он обещал, что научит меня на лошади кататься.
– Лёлик, береги честь смолоду, – велела Маня.
Лёля наставления не услышала. Должно быть, внезапный приступ глухоты. С Маней, к примеру, так часто бывало!
– А что это за штука, в которой ты вчера приехала? Такая… голубая? Очень красивая!
– Шедевр знаменитого дизайнера Вики Лоскутовой, – отозвалась Маня. – Мне Анна одолжила вместо рубахи. Я её кровью заляпала, когда на очки упала и порезалась.
Лёля вытаращила глаза:
– Маня, тебя нельзя оставлять одну ни на минуту. Я поеду с тобой, вот что.
– Езжай лучше на лесопилку и береги там честь. Я больше падать на очки не собираюсь.
У неё был план. Сначала в стрелковый клуб, нужно же узнать, за что Жене дали грамоту, которую та держала на стене в своём кабинете, видимо, дорожила.
А потом к самой Жене и её детям.
И нужно позвонить Раневскому и узнать, нашёл ли он Павла Кондратьева.
Стрелковый клуб оказался далеко за городом, в лесочке, – Маня опять потратила кучу денег на такси!
– Вы пострелять? – спросил охранник у шлагбаума. – Или пообедать?
– Я к тренеру, – ответила Маня туманно. – А что, у вас и пообедать можно?
– У нас лучший ресторан в городе, – удивился охранник Маниной неосведомлённости. – Если на тренировку, проезжайте прямо, там стоянка, и дальше пешочком.
На обширной стоянке, засыпанной гравием, было всего несколько машин, очень разных: «Лендроверы», «Кадиллаки», а также «Нивы» и «Патриоты». Издалека доносились беспорядочные выстрелы, пахло водой от близкого озера, травой и немного порохом.
Какое интересное место!..
«Пешочком», судя по тому, как звучали выстрелы, было неблизко, и Маня заковыляла по дороге, которая уходила в лес и поворачивала налево.
Она одолела немного, поняла, что дальше идти не может, и кое-как, помогая себе руками, плюхнулась на траву.
…И что теперь делать?
