Когда же она вновь встретилась с графом, теперь уже за обеденным столом, он, казалось, и не подозревал о том, что сказал нечто, вызвавшее у нее крайнее раздражение. Ее манеры дышали ледяной холодностью, но он не подал виду, будто заметил это, и спустя некоторое время девушка пришла к выводу: самым разумным в данном случае будет напустить на себя столь же беззаботный вид.
Леди Фэйрфорд, к которой отправили письмо с нарочным, с готовностью дала согласие на то, чтобы ее дочь еще на некоторое время задержалась в Уорте под неусыпным и благотворным присмотром миссис Скаттергуд. Присутствие мисс Фэйрфорд легко примирило Перегрина с переменами в планах, и граф со спокойной душой уехал из дому в понедельник, уверенный в том, что гостям до его возвращения будет вполне комфортно в компании друг друга.
Его уверенность оказалась не напрасной. Молодые люди имели в своем распоряжении верховых и упряжных лошадей, могли посещать ассамблеи в Лонгхэмптоне, в придачу наслаждаться собственным обществом, поэтому и впрямь жаловаться было не на что. Из капитана Одли получился очаровательный хозяин: прошло совсем немного времени, прежде чем Перегрин, как и сестра, полюбил его всей душой, искренне считая капитана образчиком джентльмена, которым и сам стремился стать. Три недели пролетели незаметно, и к тому времени, как компания наконец рассталась, все они пребывали в самых дружеских отношениях. Мисс Тавернер, разрешив капитану флиртовать с собой настолько вольно, насколько это дозволяли ее представления о правилах приличия, не влюбилась в него и на вопрос Перегрина, не хотела бы она выйти за него замуж, ответила решительным «нет»:
– Упаси господь, конечно нет, Перри! Что это взбрело тебе в голову?
– Мне показалось, будто он тебе очень нравится.
– Так оно и есть, и не мне одной.
– Джу, я не стану возражать, если ты решишь выйти за него замуж. Он – отличный малый.
Она улыбнулась.
– Разумеется. Но он вовсе не тот мужчина, которого я могла бы полюбить. В нем есть какое-то непостоянство, стремление чересчур уж угодить и понравиться, что не позволяет мне воспринимать его всерьез.
– А я уверен, что он влюблен в тебя.
– Да, как и во всех остальных смазливых красоток, – ответила мисс Тавернер.
Более они об этом не заговаривали. В самом конце января Тавернеры все-таки вернулись в Лондон, но только ради того, чтобы уже через неделю отправиться в Остерли-Парк. Даже Перегрин, вновь с головой окунувшийся в городские развлечения, счел приглашение леди Джерси слишком лестным, чтобы его можно было отклонить. Он не стал возражать и после расчетного дня в «Таттерсоллзе» решил: несколько дней в сельской местности ему совсем не повредят.
– Да, – сухо согласился его кузен. – Просто отлично, – проведя в городе одну-единственную неделю, вы говорите мне, что оказались на мели.
– Полноте! – отмахнулся Перегрин. – Все не так плохо, уверяю вас. Да, мне чертовски не повезло, это точно. Фитц намекнул мне, чтобы я поставил на лошадку по кличке Поцелуй-в-Уголке. Я посмотрел на животное в календаре Бейли – прекрасная лошадь для скачек с препятствиями! Но кто бы мог подумать, что выиграет не она, а Томми-Поворот-Кругом, о котором, клянусь, никто до сей поры и слыхом не слыхивал! Меня постигла дьявольская неудача! Я не настолько хорошо разбираюсь в скачках, но, думаю, к тому времени как мы возвратимся из Остерли, удача вновь повернется ко мне лицом.
– Очень на это надеюсь. Вы, кстати, неважно выглядите. Вы хорошо себя чувствуете?
– Лучше не бывает! Если я и выгляжу сегодня немного вареным, так это оттого, что вчера вечером мы хорошо посидели с Фитцом и Одли. – Вынув из кармана табакерку, он предложил ее кузену. – Отведайте моей смеси! Славная штука, голову даю на отсечение!
– Это та самая, что вам подарили на Рождество? Нет, увольте. Прямо на глазах у Джудит я не рискну нюхать ароматизированную смесь.
– Должен вам сообщить, что вы ошибаетесь, – заявил Перегрин, угощаясь табаком и защелкивая коробочку. – Даже Петершем признал, что она необыкновенная!
– Для меня мнение Джудит куда более ценно, чем Петершема.
– О господи! Какой вздор! – с братской непосредственностью заявил Перегрин.
Вскоре он отправился куда-то с мистером Фитцджоном, а мистер Тавернер, повернувшись к Джудит, которая, тихонько сидя у камина, занималась вышивкой, спросил:
– Как Перри себя чувствует? По-моему, он выглядит больным. Или мне это только кажется?
– Ему и впрямь нездоровится, – ответила Джудит. – Долгое время его беспокоил сильный кашель – он подхватил простуду по дороге в Уорт, но теперь, полагаю, идет на поправку.
– Вы правильно делаете, что увозите его из Лондона. Еще одна такая неудача, и он останется, как говорят, без гроша в кармане.
Джудит вздохнула.
– Я не могу запретить ему играть, кузен. Мне остается лишь полагаться на лорда Уорта. Он выдает Перри содержание и, насколько мне известно, приглядывает за ним.
