Грейли отдернул шторы, и она увидела себя лежащей посреди огромной кровати под красным балдахином.
— Грейли, вы с ума сошли! Это ваша спальня!
— Какая проницательность! — съязвил граф, предусмотрительно запирая дверь и пряча ключ в карман. Он подошел к кровати и, подбоченившись, уставился на нее сверху вниз.
Анна пулей соскочила с кровати и дрожащими руками стала лихорадочно поправлять платье.
— Вы ненормальный!
— Конечно! — Его глаза странно заблестели. — Из-за вас!
Кровать за спиной странным образом поглощала все ее внимание. Ей показалось, что она давно ждала этого момента.
— Вы делаете ошибку! — Анна двинулась к двери. — Откройте!
— И не подумаю! — Грейли шагнул вперед и прижал ее к спинке кровати. — Я хочу выяснить наконец наши отношения. Раз и навсегда.
Анна изо всех сил оттолкнула его. Не ожидавший подобного Грейли отшатнулся назад, и она бросилась к выходу. Но, едва успев добежать до середины комнаты, взмыла в воздух, схваченная сильными руками, и со всего маху снова шлепнулась на кровать. Грейли тут же оказался на ней, придавив всей своей массой.
Она забилась под ним, но он схватил ее за руки.
— Не дергайся!
— В вашей спальне мы ничего обсуждать не будем! — полузадушенно прошипела Анна.
— Правильно. Спальня — не место для разговоров. — Его взгляд блуждал по ее лицу, постоянно задерживаясь на губах. — Будем искать согласия другими способами.
— Какого согласия?
— Я испытываю к тебе странное влечение. Вот и давай подумаем, что нам с этим делать.
— Зато я не испытываю.
— Совсем? — Он склонился к ее уху. — Совсем-совсем?
Анна повернула голову и быстро укусила его за губу, чувствуя, как где-то глубоко внутри нее стремительно разворачивается туго свернутая струна, которую она всегда удерживала.
— Совсем!
Он тяжело задышал.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь найти тему для разговора, — ответила Анна, ворочаясь под ним, как большая кукла.
— Разговора? — Он случайно коснулся губами ее щеки. — Хорошая идея. Я только что вернулся от Шарлотты.
«Шарлотта! « — мелькнуло у нее в голове. Разговор на эту тему ее не устраивал.
— Она последнее время крайне занята, — продолжал он, покрывая ее шею легкими, почти неощутимыми поцелуями. — Читает!
Анна выгибалась под ним, стараясь вырваться.
— Тебе ни о чем не говорит фамилия Уоллстонкрафт?
— Это я дала ей эту книгу. — Она зажмурилась, чувствуя себя, как на угольях.
— Зачем?
— Нужно же было кому-то о ней позаботиться, — храбро заявила Анна, решив, что хуже уже не будет. — Она не готова к замужеству. Это очевидно.
— А ты хотела ей помочь?
— Вроде того. Я учила ее постоять за себя.
— Что теперь с ней делать? Ты все испортила. Она теперь никуда не годится! Ты лишь пробудила спавшее в ней упрямство.
— Это не упрямство. Это уважение к себе. — Вспомнив о Шарлотте, она уже не могла отделаться от мысли, что скоро Грейли будет принадлежать другой женщине. Возникшее чувство горечи на мгновение вытеснило все остальные чувства. В ней поднялось острое желание отомстить сопернице. Любым способом. Пусть даже так: она с пылом обреченной впилась Грейли в губы, чувствуя, как по телу растекается пульсирующая волна.
Это была не слабость. Это была месть. И он отпустил ее руки. Она выгнулась дугой, позволяя его пальцам добраться до застежек платья, и рывками, словно гусеница, выползала из него.
Потом обхватила графа за талию, со вздохом прижимаясь к нему все крепче и крепче.
— Не так, не так, — шептала она, помогая ему.
Она даже не почувствовала, что обнажена. Сознание не зафиксировало этот момент. Куда делся ее холодный разум и осмотрительность. Она вмиг сожгла все мосты.
— Сейчас, сейчас. — Граф Грейли шепотом чертыхался, одной рукой стягивая бриджи, а другой удерживая Анну, словно боясь, что она передумает. Она бесстрастно, как показалось ему, наблюдала за его действиями. Наконец он освободился от одежды, и бриджи присоединились к жилету, галстуку и ее платью, разбросанным вокруг кровати.
— Не спеши, не спеши, — шептала Анна, обхватывая его спину и прижимая к себе.
Его удивила ее пылкость. В любовных историях граф не привык быть героем второго плана. Чувствуя смутное неудовлетворение от того, что не владеет инициативой, на мгновение он остановился, и она, взглянув в его глаза, все поняла и прошептала:
— Милый…
