Твою мать! Я замираю, восстанавливая дыхание, досадливо цокаю языком и снимаю девчонку с коленей. С иронией наблюдаю, как она отползает подальше. Встаю с постели и отхожу к окну. Не хочу видеть в ее доверчивых глазах страх передо мной.
— Ты что-нибудь слышала о торговле людьми? — спрашиваю ровным тоном, глядя в пустоту и потирая ладони.
— Издеваешься? Рабство? — истерично восклицает она, привлекая мое внимание. — Может ты не в курсе, но его давным-давно отменили. Жаль только, что насилие так и осталось безнаказанным!
— В мире мафии законы гражданского общества не соблюдают, детка. И поверь, твое тело стоит огромных денег, особенно для тех, кто знает, какую ты представляешь ценность для босса Коза Ностры. — Одариваю девчонку тяжелым взглядом. — Для всех ублюдков, что мечтают всадить мне нож в глотку, ты бесценна.
— Ч-что?
— Ты прекрасно меня слышала. Ты попала в эпицентр охоты, девочка, где у каждого только одна цель — ты. А открыл эту чертову охоту Матвей.
— Мафия? Ты в своем уме? Причем здесь вообще… отпусти меня домой! Я не имею никакого отношения к мафии! С чего им на меня охотиться?! И Матвей бы никогда так не поступил со мной! Ты лжешь! Все это чушь собачья! — надрывно кричит Сола, оглушая меня непрекращающимися воплями.
Поддавшись импульсу, достаю из внутреннего кармана конверт и швыряю его на покрывало.
— Открой.
Она замолкает и с минуту гипнотизирует глазами гребаный клочок бумаги, но потом дрожащей рукой все же вскрывает его. Лицо девчонки меняется, когда она понимает, что там всего лишь один билет в Москву. На имя Матвея.
Поднимает на меня недоумевающий взгляд и неосознанно хмурит лоб.
— Один билет. Ты бы не села в тот самолет, Сола.
Она выпускает конверт из рук и прижимает колени к груди, растерянно запуская тонкие пальцы в волосы, словно пытается и никак не может осознать услышанное.
— Ничего не понимаю. Зачем это Матвею? Причем здесь я? Кому я нужна? — бормочет под нос, спрашивая скорее саму себя.
Минуя кровать, подхожу к ней вплотную и приподнимаю пальцами напряженный подбородок, вынуждая вновь посмотреть на себя. То выражение, которое сейчас отражается в глазах малышки, убивает меня.
— Вопрос не в том, кому ты нужна, Сола. Ты просто не в то время, не в том месте засветилась рядом со мной, поэтому и стала миловидной пешкой на шахматной доске. — Мои пальцы грубо очерчивают выемку над ее верхней губой. — Тебе стоит забыть моего сына, девочка. Он никогда не любил тебя.
— Не прикасайся! Оставь меня в покое! — Она резко отталкивает меня ногой. — Это все ты! Не Матвей! Не я! Ты! Играешь в какие-то игры, запугивая меня своими байками! Я не верю тебе! — верещит во все горло и тут же спрыгивает с кровати, отчаянно устремляясь прочь.
Только вот ей не удается добежать даже до двери, потому что за считанные секунды я заключаю Солу в капкан своих объятий, не обращая внимания на то, как яростно она рассекает воздух конечностями.
— Я хочу, чтобы твоя неуемная задница поняла одно, — бросаю ее на кровать, — не ищи во мне врага, Сола, я не желаю тебе зла, — сдержанно цежу сквозь зубы и всей своей тяжестью вжимаю ее хрупкое тело в матрас.
В ответ она только сильнее брыкается. Не верит, идиотка, продолжая неистово толкать ладонями мою грудь, словно безмолвно обвиняя меня во всех своих бедах.
— Ты и есть зло! — злобно рычит мне прямо в лицо.
Изловчившись, девчонка хлестко ударяет меня по щеке, но тут же замирает, испуганно отвернувшись в сторону и явно ожидая ответного удара. А я, вопреки всякой логике, с абсолютным спокойствием отстраняюсь от маленькой истерички и незамедлительно покидаю комнату. Не хочу причинять боль, а она меня постоянно провоцирует. Соле стоит поголодать. Во всех смыслах этого слова. Не хочет ценить мою доброту, пусть наслаждается моим истинным лицом.
РАФАЭЛЬ
Сегодня даже привычный рассвет не кричит о наступающем дне. Мрачное небо вперемешку с порывистым ветром говорят о приближающихся переменах. Я не сплю уже второй день. Не могу даже принять горизонтальное положение, ведь тело напоминает ржавую пружину. Больше всего на свете ненавижу ждать. Сейчас это единственное препятствие на пути к какому-либо решению. Впервые я сомневаюсь. Впервые впереди маячит неизвестность. А это настораживает сильнее бессонницы.
