Почувствовав мою гуманность, в Жанне родилась надежда на возобновление наших «особенных отношений». Придуманные ею, они пришли к логической развязке без всякого нажима, чего ей очень не хотелось признавать. И хотя она видела, что путь к вторичному дублю отрезан, предпочитала не думать о «де факто» и моих человеческих желаниях. Возвращаться в Москву в полном смысле свободной она не собиралась — уж слишком пострадала бы от этого её эгоцентричная натура.
Приезда Климентьевых пришлось ждать сутки, таковы проблемы с билетами в сезон. Лишённый сотового телефона, по собственной оплошности — помогая второпях Жанне, забыл его в особняке — не мог связаться с Анной. Лишь изредка мне удавалось довольствоваться стационарным городским, но глухо. Она не отвечала на звонки.
Я считал минуты, ожидая, когда же, наконец, родители Климентьевой приедут. Появление в палате перепуганных матери и отца придали Жанне моральных сил, и кто знает, что дочь сгоряча им наговорила. Перед уходом меня атаковал сам Климентьев, когда пригласил выпить по чашечке кофе в фойе больницы.
— Как поживаешь, Макс? — в такой форме ресторатор выразил участие в проблеме дочери.
— Да так, по-разному.
— Хорошо, что ты позаботился о Жанне и не оставил её на попечение чужих людей. Хотел сказать тебе спасибо.
— Да не за что. — Я залпом выпил горький «эспрессо». Помощь Жанне оказана, общепринятый этикет соблюден — пора было выдвигаться по другим делам из больницы.
— Выходит, ты снова планируешь вернуться в Москву? — Поразительно фантазия у его чада работала.
— Пока нет. Возможно, не в этом году.
Климентьев повёл бровью и решил пошутить, что специально для меня организует фуршет в честь приезда. Он свободно завёл разговор о предстоящем сватовстве, беспечно полагая, что я, как тот Герасим, на все их обоюдные договорённости с Аркадием Борисовичем согласен. Заметив же мою холодность и безучастность к его разглагольствованиям, осторожно спросил:
— Тогда чем ты собираешься здесь заняться?
— Тогда чем ты собираешься здесь заняться?
— Новым делом. Отдам своё предпочтение лавандовому бизнесу, — ответил коротко, не посвящая его в подробности: а почему и на каком участке.
Климентьев многозначительно поднял брови. Спросить: «Ты планируешь жить в Сочи с Жанной?» он не успел. Через фойе к нам спешила его крайне взволнованная супруга. На этом дипломатия Климентьева закончилась.
— Как дочь, Катя?
Щепетильность родителей в подобной ситуации может быть оправдана. Только у Климентьевых она приобретала гипертрофированные черты.
