Гарольд провел в Лондоне четыре дня, собирая народ под свои знамена. И они пришли — и крестьяне, и фермеры, и горожане, внемля зову своего короля. Поэтому уже одиннадцатого октября он выступил, а по дороге в его армию вливались другие новобранцы, кто в кольчугах и со щитами, кто только с простыми палками с привязанными к ним камнями или просто с мотыгами, косами, топорами.
Двумя днями позже герцогу сообщили, что саксонское войско уже добралось до окраин Андредсвельда и разбило лагерь в трех лигах от Хастингса, там, где лондонская дорога проходит через холм над поймой Сенлак.
Герцог немедленно послал в английский лагерь монаха, Хью Мегрэ, который умел говорить по-саксонски. В сумерках тот вернулся в Хастингс.
Засунув руки в широкие рукава рясы, он начал говорить:
— Ваша милость, когда я туда пришел, меня сразу же привели к Гарольду Годвинсону. Он обедал под открытым небом с братьями Гиртом и Леофином и другими танами. Эрл принял меня уважительно и попросил изложить дело, с которым я пришел. Вручив ему ваше послание и изъясняясь по-латыни, я повелел ему, от вашего имени, отказаться от английской короны, передав ваши предложения, а именно: ему будут принадлежать все земли к северу от Хамбера и графство Уэссекс, которым правил его отец Годвин… Эрл слушал, улыбаясь, но его приближенные многократно прерывали мою речь издевательскими выкриками и оскорбительными для вашей светлости словами. Когда же я закончил, то сидящие рядом с эрлом таны подняли свои роги с вином и провозгласили тост, выкрикивая: «Сколл! На здоровье! Пьем за вас!», а затем снова налили и выпили с возгласами: «Смерть нормандским псам!» Все это говорилось по-саксонски, так что те, кто был невдалеке, все слышали. Тут со всех сторон поднялся такой рев, будто орали сотни тысяч глоток: «Смерть! Смерть нормандцам!» Я стоял, твердо и непоколебимо, убежденный в праведности своей миссии, и молча ждал ответа эрла.
Монах замолчал и откашлялся.
— Ну, не тяните, что же было дальше? — в нетерпении торопил Мортен.
— Пока стоял весь этот гам, Гарольд спокойно сидел во главе стола, чуть склонив голову и глядя не на танов, а на меня. Затем он поднял руку и крики утихли, а эрл обратился ко мне: «Вы слышали ответ».
Опять последовала пауза. Рауль неслышно отошел ко входу в шатер и так стоял, молча глядя в сгущающуюся темноту. Хью Мегрэ перевел дыхание и продолжал:
