Она забилась в конвульсиях, и Джон запаниковал, решив, что она умирает. В прошлом женщины часто умирали во время родов или беременности из-за осложнений. Наверное, это до сих пор случается.
Он едва осознавал, что молится.
Она сильно сжала его руку:
– Пожалуйста, не звони в «скорую». Позвони мистеру Ванроу.
Она открыла глаза – испуганные глаза с сильно расширенными зрачками.
– К черту Ванроу, – сказал он. – Ясно? К черту этого мошенника. Уже несколько месяцев с тех пор, как у тебя начались эти приступы, он твердит, что это пустяки, какая-то небольшая киста. Я больше не намерен это терпеть. Я не доверяю этому типу. Пускай у него лучшая репутация в Галактике, но ты не должна так мучиться от болей. Я вызываю «скорую».
– Уже проходит… проходит.
– Ты уверена?
Она кивнула:
– Я в норме. Они проходят. Они всегда проходят. Пожалуйста, я не хочу в больницу. Пожалуйста, Джон.
Что-то в ее голосе заставило его послушаться.
– Харви Эдисон на этой неделе вернулся с Барбадоса. Я записал тебя к нему на прием. Завтра днем пойдем. И не спорь. Если он скажет, что с тобой все нормально, тогда хорошо, на этом эпопея закончится. Но нам необходимо узнать его мнение.
Сьюзен покачала головой:
– Нет, я в порядке. Уже ведь недолго, три месяца, я могу справиться…
И вдруг ее выгнуло дугой, она изо всех сил закричала. В глазах потемнело. Боль вернулась, и на этот раз внутри ее поворачивался не один нож, а два, три, четыре, бог знает сколько. Лицо Джона было близко, в его дыхании присутствовал запах жженой резины, а потом опять боль, будто у нее в животе разгорелась доменная печь.
Она закричала так громко, что ей показалось, будто в горле у нее что-то порвалось.
А потом она пришла в себя. Она лежала на спине, и ее ужасно мутило. Она запаниковала, решив, что ее отвезли в больницу. Но нет, она была на диване, в гостиной. Джон разговаривал по телефону.
Он говорил:
– Харви, я очень тебе благодарен. Я записался на прием у твоей секретарши и просто хотел еще раз уточнить. Ты в курсе? Отлично. Да, они определенно становятся сильнее. Она не разрешила мне вызвать «скорую». Как твой отпуск? Хорошо. А Каролина? Хорошо. Ладно, завтра, в полпятого, у тебя в кабинете. Я сам ее привезу.
Врачебный кабинет Харви Эдисона располагался в реконструированном эдвардианском доме недалеко от Хампстед-Хай-стрит.
Гинеколог свернул на подъездную дорожку, припарковался рядом с табличкой с его именем, посмотрел в зеркало, не растрепались ли волосы, и выбрался из черного «порше-каррера», купленного на отчисления от продаж компакт-дисков с программой «Домашний доктор». Он нажал кнопку на брелоке – пульте управления сигнализацией, и автомобиль коротко просигналил и мигнул фарами, подтверждая, что сигнализация включена.
Несмотря на то что для января на улице было тепло, Харви Эдисон мерз, привыкнув за неделю к теплому Карибскому солнцу. Но сегодня он был в хорошем настроении: от нарушения суточного ритма, мучившего его с момента возвращения с Барбадоса и до субботы, не осталось и следа, и он чувствовал себя свежим и бодрым.
К тому же с утренней почтой пришли хорошие новости. Письмо из Би-би-си. Его рейтинг возрос: 3,8 миллиона зрителей по сравнению с 3,2 миллиона в декабре. Для дневной телевизионной передачи это было очень хорошо – черт, когда на Би-би-си-2 в прайм-таймс показывали «Секретные материалы», они собрали всего 6,3 миллиона.
Он быстро, чтобы избежать начинающегося дождя, который мог попортить прическу и замочить кашемировое пальто, шмыгнул в боковой вход, чтобы не идти через приемную. В холле он задержался, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркале – загар смотрелся замечательно, – затем прошел в те помещения, которые он снимал под врачебный кабинет и офис, и одарил Сару, свою секретаршу и медсестру, улыбкой «я хочу тебя» и призывным взглядом голубых глаз. Она ответила ему таким же взглядом – только карих глаз. Между ними натянулась невидимая нить, и их улыбки встретились посередине этой нити.
«Когда-нибудь мы с тобой… – думал он. – Когда-нибудь».
А она думала: «У тебя есть красивая жена, которую ты обожаешь, трое детей, которых ты тоже обожаешь, – что я из этого могу выгадать? Да, ты хорош собой, но хочу ли я оказаться с тобой в постели?»
И ответ, который она не хотела слышать и раз за разом запирала в дальнем углу своего мозга, был: «Да. Да, хочу. И кто знает, может быть, однажды…» Но не сейчас. Сейчас за работу. Весь день расписан по минутам.
– Доброе утро, – сказала она.
– Привет, красавица. Что там у нас на сегодня?
Она развернула журнал к нему, чтобы он мог прочесть. Он взглянул на дату: вторник, 11 января, – затем просмотрел записи.
– На четыре тридцать записана Сьюзен Картер. Это жена Джона Картера.
– Да, я знаю.
– Когда она приедет, будь к ней повнимательней: предложи чаю, если я буду занят.
