— Как вы можете вообразить, мы совершили много проб и ошибок. Нам пришлось проводить довольно большое число, э–э, сексуальных экспериментов на подопытных землянах как мужского, так и женского пола. — Вот
Вспыхнув бледно–голубым, Кверк сделал паузу и оглядел собрание.
За исключением трепетного шепота ангельских крыльев — вопреки всему своему модельному опыту херувимы с огромным трудом сохраняли неподвижность в возбужденном состоянии, — в зале царила тишина. Даже сириусяне пришли в восторг. Стало быть, скучные старые нефонцы в конце концов немножко пошалили, а? Остальные не могли дождаться перерыва на чай, чтобы организовать огромную треп–сессию и обменяться слухами.
— В конечном итоге нам удалось успешно вывести три гибрида, все женского пола для удобства будущего межпородного скрещивания. По мере их развития, вместе с тем, мы обнаружили, что земные гены, по всей видимости, у них доминантны. Гибриды постоянно сбегали из своего Центра социализации и приставали к бродячим клингонам и прочим отталкивающим типам. — Голос Кверка посуровел. — Им не удавалось соответствующим образом реагировать на директивное воспитание. Иными словами… — он умолк и вздохнул, — они выросли неисправимо дикими, недисциплинированными, неконтролируемыми и, хотя довольно разумны, неспособными к обучению нефонским ценностям.
— Ууааа! — завопил впечатленный альфа–центавр. — Когда с ними можно познакомиться?
— Что ж, это подводит нас к цели настоящего пленума, — ответил Кверк с облегчением: хоть кто–то проявил непритворный интерес к вопросу. — Видите ли, мы еще толком не придумали, что с ними делать, когда — мы не знаем, каким именно образом, — они умудрились угнать космолет, равно как и все резервы топлива целой планеты. У нас есть все основания полагать, — сурово завершил Кверк, — что они уже достигли Земли.
— Отпад! — воскликнул завистливо херувим.
— Четко!
И вот едва ты решишь, что находишься на одной с ними волне, подумал Кверк, как понимаешь, что они все с таким же успехом могут оказаться какими–нибудь марсианами. Он выдохнул нежный серебристый колокольчик вздоха и продолжил:
— В сумме, нам настоятельно потребно отправить на Землю экспедицию, дабы, э, изловить их — разумеется, нежным и любящим манером — и вернуть как их, так и космолет. Поддержите ли вы нас?
— Йей! — Сириусянин вскочил на стол, хлопнулся на руки и захлопал в воздухе всеми четырьмя своими жирными зелеными ножками. — Мы едем на Землю! Мы едем на Землю! Мы едем на Землю!
Весь зал взорвался торжествующим пандемониумом.
— Отпад!
— Дальняк!
— Нас посчитайте!
— И нас тоже!
— Когда летим?
— Что мне надеть?
— Уже приехали?
— Чего мы ждем?
— ИП, звони дом!
— Прошу вас — вы же не станете снова поднимать эту тему, правда?
— Шучу, шучу.
— Мне нужно в туалет!
— Гардеробный стресс! Гардеробный стресс! Мне в самом деле совершенно
— Не надевай ничего.
— Ага!
— Поддай мне лучом, Скотти![52]
— Йиппиии!
— Рок–энд–ролл!
§
Элизабет–Бэй, что располагается с благородной стороны от Кингз–Кросс, на первый взгляд — не особо рокенролльный пригород. Не Ньютаун, это уж точно. Если Элизабет–Бэй ходит с синими волосами, это скорее всего оттеночный шампунь. Богема Элизабет–Бэя — художники, киношники, музыканты и актеры, которые тусуются в крохотных шикарных кафе пригорода, а не делают свое дело, — тусуется там не
Однако в Элизабет–Бэе стоял самый наирокенролльнейший отельчик всего Сиднея — «Особняк Себел». В то или иное время в нем квартировали «Потрясные Тыковки», Бьорк, «Зеленый День», Аланис Моррисетт, Билли Идол, «Королева», Род Стюарт, Джо Кокер, Синди Лопер и даже инопланетоид Майкл Джексон[53].
