Выкарабкавшись на берег, херувимы отряхнули крылья и обменялись приветствиями с сириусянами и альфами, которые как раз выскакивали из шаттла, украшенного чьим–то граффити: «Люблю тебя. Не в том смысле. Клянусь»[86] — это приветствие какой–то альфа подслушал в свой последний приезд в Л.А. Шмякая по трапу своими абсурдными ногами, альфы едва начали процесс приветственного хлопанья по рукам и вылизывания ноздрей остальных, когда над полем зазудел черный аппарат зета–ретикулов на воздушной подушке. Не успев толком высыпать на грунт, ужасные зеты принялись подкидывать херувимов в воздух и раскачивать их за крылья, игриво наступая на двадцатипалые ноги альфа–центаврам и рассказывая анекдоты сириусянам лишь ради того, чтобы выяснить, насколько быстро те обомлеют от смеха.
Капитан Кверк приблизился к одной из подручных и, украдкой оглядевшись, не смотрит ли кто, передал ей объемистый сверток. Прошептал на ухо инструкции. Та кивнула. Войдя в космолет, она отыскала Секретный Тайник, явно отмеченный для облегчения идентификации, спрятала в нем Тайные Умыслы, закрыла люк и убрала знак.
§
Джейк и Бэби шагали по Кинг–стрит к «Сандрингаму»: округлый скольз его ногастой походки идеально дополнялся ее припрыжным кипящим шагом. Джейк заметил, как все встречные улыбаются ей. Когда же она улыбалась в ответ, некоторые блаженно опускались на тротуар, будто сами кости их обратились в воду. От этого Джейку было одновременно радостно — она шла с
— Простых нет? И тут простыней не хватает?
Джейк тупо глянул на нее:
— А?
— Ну, что ты мне рассказывал об отношениях и утаскивании простыней?
О чем она, к чертовой матери, толкует?
— Ну помнишь — по ночам? — Бэби вдруг вспомнила, что Джейк не способен вспомнить ничего из их тогдашней беседы. Она уже начинала жалеть о гамбите с «Мемоцидом». — Ладно, не парься, — сказала она.
Странная она, конечно, девчонка, подумал Джейк, протралив карманы и выудив четыре доллара.
— Я плачу, — предложил он. Он всегда считал тактически верным платить за девушку на первом свидании — предпочтительно за что–нибудь дешевое, вроде сейшака у «Сандо», — а затем, по мере того, как она начнет осознавать его шаткое финансовое положение, любезно позволить ей расплачиваться за все остальное. Не то чтобы в этот вечер он был в особо расчетливом настроении — дело скорее в привычке.
— Эй, Джейк. — Кокетливым передергиванием худых плеч Джейка приветствовала девушка, стоявшая на входе: в ее короткие розовые волосы был вбрит символ инь–ян, а одета она была в короткий атласный топ с китайской вышивкой и узкие черные брючки.
— Эй, Киа, — ответил он, стараясь не выдать напряга, который его на самом деле скрутил. С тех пор, как у них с Кией закончился короткий роман, она постоянно говорила ему прилюдно похотливейшие вещи безо всякого внимания к обстоятельствам, и тенденция эта его смущала и нервировала. Сегодняшние же обстоятельства, чувствовал он, требовали особого внимания. — Два, пожалуйста, — сказал он самым деловым тоном.
— О, у тебя
— Киа, ты берешь деньги, или я волен предположить, что ты впускаешь нас просто?
Киа с трудом стряхнула чары Бэби.
— Беру деньги, Джейк. Нечасто девушке выпадает такая привилегия, и я намерена ею воспользоваться до конца, если ты не возражаешь.
Джейк бросил взгляд на Бэби, но та, похоже, ничего не заметила. Она с неприкрытым возбуждением заглядывала ему за плечо в паб.
Джейк протянул Кие запястье. Ставя штампик, та пощекотала ему ладонь.
—
Бэби встретилась с нею взглядом в первый раз. Кию этот взгляд так ослепил, что она невольно улыбнулась, а на глаза ей навернулись слезы. Сердце в груди колотилось, руки тряслись.
Бэби протянула ей запястье, и Киа его проштамповала.
—
У Кии отвисла челюсть. Бэби отвесила свою, опять улыбнулась и двинулась следом за Джейком в паб.
