| The Professor did not marry again and had no children. | Профессор больше не женился и детей не имел. |
| He was short-tempered, but did not bear grudges, liked cloudberry tea and lived in Prechistenka Street in a flat with five rooms, one of which was occupied by the old housekeeper, Maria Stepanovna, who looked after the Professor like a nanny. | Был очень вспыльчив, но отходчив, любил чай с морошкой, жил на Пречистенке, в квартире из 5 комнат, одну из которых занимала сухонькая старушка, экономка Марья Степановна, ходившая за профессором как нянька. |
| In 1919 three of the Professor's five rooms were taken away. | В 1919 году у профессора отняли из 5 комнат 3. |
| Whereupon he announced to Maria Stepanovna: | Тогда он заявил Марье Степановне: |
| "If they don't stop this outrageous behaviour, I shall leave the country, Maria Stepanovna." | - Если они не прекратят эти безобразия, Марья Степановна, я уеду за границу. |
| Had the Professor carried out this plan, he would have experienced no difficulty in obtaining a place in the zoology department of any university in the world, for he was a really first-class scholar, and in the particular field which deals with amphibians had no equal, with the exception of professors William Weckle in Cambridge and Giacomo Bartolomeo Beccari in Rome. | Нет сомнения, что если бы профессор осуществил этот план, ему очень легко удалось бы устроиться при кафедре зоологии в любом университете мира, ибо ученый он был совершенно первоклассный, а в той области, которая так или иначе касается земноводных или голых гадов, и равных себе не имел за исключением профессоров Уильяма Веккля в Кембридже и Джиакомо Бартоломео Беккари в Риме. |
| The Professor could read four languages, as Mvell as Russian, and spoke French and German like a native. | Читал профессор на 4 языках, кроме русского, а по-французски и немецки говорил как по-русски. |
| Persikov did not carry out his intention of going abroad, and 1920 was even worse than 1919. | Намерения своего относительно заграницы Персиков не выполнил, и 20-й год вышел еще хуже 19-го. |
| All sorts of things happened, one after the other. | Произошли события, и притом одно за другим. |
| Bolshaya Nikitskaya was renamed Herzen Street. | Большую Никитскую переименовали в улицу Герцена. |
| Then the clock on the wall of the corner building in Herzen Street and Mokhovaya stopped at a quarter past eleven and, finally, unable to endure the perturbations of this remarkable year, eight magnificent specimens of tree-frogs died in the Institute's terrariums, followed by fifteen ordinary toads and an exceptional specimen of the Surinam toad. | Затем часы, врезанные в стену дома на углу Герцена и Моховой, остановились на 11 с 1/4, и, наконец, в террариях зоологического института, не вынеся всех пертурбаций знаменитого года, издохли первоначально 8 великолепных экземпляров квакшей, затем 15 обыкновенных жаб и, наконец, исключительнейший экземпляр жабы Суринамской. |
| Immediately after the demise of the toads which devastated that first order of amphibians rightly called tailless, old Vlas, the Institute's caretaker of many years' standing, who did not belong to any order of amphibians, also passed on to a better world. | Непосредственно вслед за жабами, опустошившими тот первый отряд голых гадов, который по справедливости назван классом гадов бесхвостых, переселился в лучший мир бессменный сторож института старик Влас, не входящий в класс голых гадов. |
| The cause of his death, incidentally, was the same as that of the unfortunate amphibians, and Persikov diagnosed it at once: | Причина смерти его, впрочем, была та же, что и у бедных гадов, и ее Персиков определил сразу: |
| "Undernourishment!" | - Бескормица! |
