Фред недовольно заверещал и даже попытался нас остановить, но оказался недостаточно проворен. Грозно уперев руки в бока, он стоял в дверях и хмуро взирал, как я усаживаю Трисию на диванчик Ивонн – сооружение, которому пристало бы находиться в камере пыток. Не знаю, где уж проводили свои рандеву Тедди с Ивонн, но точно не здесь. Иначе по крайней мере один из них уже давно бы хромал.
– Это непорядок, – пробубнил Фред.
– Послушай, Фред, мы с Трисией не собираемся устраивать здесь оргию и звонить в "секс по телефону". Мы просто хотим спокойно посидеть и поболтать, как подобает хорошим девочкам. – Я скорчила рожу, надеясь, что это на него подействует, и он оставит нас в покое. В обычное время я бы и не вспомнила о нетрадиционной ориентации Фреда, но сейчас пожелала, чтобы он вернулся за свой стол и получил кайф, представляя нас с Трисией голыми на диванчике Ивонн, воркующими по телефону за 4,99 доллара в минуту. Увы, у меня не было сомнений, что он будет стоять по ту сторону двери, прижавшись к ней ухом, до той минуты, как появится Ивонн. Нужно быть поосторожнее.
Ивонн в последний раз меняла обстановку своего кабинета в период так называемого "кризиса семейных корней". Умерла ее бабушка и оставила наследство всем членам семьи, за исключением Ивонн – потому что считала, что Ивонн ни в чем не нуждается и что ей, в сущности, на все наплевать. Правда состояла в том, что Ивонн действительно было наплевать, но она-то всегда считала, что умело изображает неравнодушие и заботу. Поэтому ее очень задело, что бабушка, оказывается, видела ее насквозь, хотя никогда не выражала своего неодобрения.
В ответ Ивонн, как сумасшедшая, бросилась скупать предметы антиквариата, как будто пытаясь приобрести корни, которых ее лишили. И затем размещать их здесь и там. И теперь любой побывавший в ее кабинете мог утверждать, что она происходит из старинного средиземноморского рода, от которого унаследовала тяжелую темную мебель с обивкой густых и ярких тонов. А всякие разговоры о том, будто ее предки имели шотландско-ирландские корни и прибыли в страну в сороковых годах – не более чем пустая болтовня.
Трисия устроилась на краешке софы, разработанной специально, чтобы у тех, кто будет на ней сидеть, возникли проблемы с нижним отделом позвоночника. Она затравленно оглянулась, однако не интерьер был причиной ее беспокойства.
– Не знаю, справлюсь ли я.
– Это просто мероприятие, Трисия. А ты потрясающе организуешь мероприятия.
– Я волнуюсь не о приеме. Я не уверена, что смогу сидеть здесь и разговаривать с Ивонн как ни в чем не бывало.
Я бросилась к двери и распахнула ее, чтобы проверить нашу систему наблюдения, но, к моему удивлению, Фред сидел за своим столом. Он сердито взглянул на меня, недовольный моим появлением. Я послала ему улыбку, на которую он не купился. Затем он вернулся к работе, а я снова закрыла дверь.
Трисия так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как я извлекла из кармана ключик на красной резинке и начала рыскать по офису.
– Никогда раньше не бывала в одной комнате с убийцей.
– О котором бы ты знала, что он убийца?
– Что ты имеешь в виду?
– Этот скульптор, летом, два года назад.
– Жан-Люк?
– Мне всегда казалось, что его следующим произведением будет мумия его мамочки.
– Ты никогда об этом не говорила.
– Не хотела портить сюрприз.
– Ищешь музыкальную шкатулку? – Трисия пренебрегла прекрасной возможностью покопаться в моем сомнительном прошлом и соскочила с диванчика, чтобы помочь мне. Я шныряла вдоль шкафов, высматривая что-нибудь, для чего мог подходить маленький ключик. Если это музыкальная шкатулка, хорошо. Если фигурка берберского корсара, тоже сойдет. Все что угодно, лишь бы это помогло мне разоблачить Ивонн.
– А как мы узнаем, что нашли именно то, что нужно? – Мы с Трисией были настроены на одну волну.
– Примерно так же, как Верховный суд распознает порнографию. Когда мы увидим, то сразу поймем.
– Попробуй это. – Трисия сняла со столика, стоявшего около двери, маленькую фарфоровую шкатулку и протянула мне. Она была прямоугольной, на ножке в форме когтистой лапы, с откидывающейся крышкой, запертой на крошечный висячий замочек в форме сердечка. Безделушка выглядела чересчур претенциозной, чтобы Ивонн могла купить ее для себя, особенно в свой средиземноморский период, но вполне могла быть символическим даром Тедди. Любовь смягчает наши требования к памятным подаркам. И к хорошему вкусу.
Но ключик не подошел. Он не подошел также ни к одному замку в кабинете, включая все шкафы и ящики.
Я уже начала подумывать, не ошиблась ли в своих предположениях, когда наконец на нижней полке того самого столика, на котором Трисия нашла фарфоровый сувенир, увидела то, что искала. Вещица выглядела как деревянная шкатулка для сигарет, но была более глубокой и округлой, чем обычная сигаретница. А на нижней панели красовалась позолоченная замочная скважина.
Я достала шкатулку и поставила ее на стол Ивонн.
– Какая милая вещица. Она заслуживает более подходящего места, – заметила Трисия, обводя глазами комнату в поисках незанятой полки.
