— Собирались, но… Я так и не дождалась письма ни с результатами жеребьёвки, ни с нотацией* первого хода. Поэтому личного адреса хана Кирима не знаю. Как и вашего, кстати. Единственные обратные координаты нашла на приглашении во дворец. Туда и отправила сообщение.
— У Таира спросить не догадалась?
— Вчера он почти весь день был без сознания. Да и не хочет принц говорить о том, что с ним случилось. А выспрашивать адрес, дабы поскорее выпроводить из поместья, по-моему, негостеприимно.
— Согласен, — посол понимающе покачал головой. — Сейчас твой гость где?
— Там, в бывшей комнате Алтын. Думаю, спит. Всю ночь метался. Кажется, кошмары парня мучали. А утром, поняв, что он в поместье самый старший по статусу единоверец, потащился покаянную суру читать над умершей старушкой. Неугомонный!
— Ответственный, — парировал Николай Иванович.
— Вот помер бы Таир в нашем поместье от избытка ответственности, то-то Его Благороднейшее Высочество хан Кирим поломал бы голову, как пожёстче нас с бабушкой жизни лишить, — огрызнулась я.
Страх, терзавший меня эти сутки, не отступал. Ясности не прибавлялось. Конечно, я радовалась, что сейчас рядом со мной взрослый, ответственный, облечённый властью человек, но что случилось с Таиром, мы по-прежнему не знали. Значит, успокаиваться ещё рано.
— Можно его навестить? — поднялся из кресла посол, непроизвольно погладив обивку спинки. Хотел почувствовать тепло тела Глафиры? Скучает…
На правах хозяйки в комнату важного гостя стучала я. Дверь приоткрылась, и в узкую щель выглянул Фарух.
— Мы войдём? — Слуга обернулся к досточтимому господину, а я, чтобы нам не успели отказать, дополнила: — Доложи, что Его Сиятельство князь Горонцов…
Закончить фразу не успела. Из комнаты донеслось:
— Впусти!
Принц лежал, натянув одеяло до самого носа. Выглядел он лучше, чем утром, но глаза ещё лихорадочно блестели, а голос был хриплым.
— Ты не лечил горло! — я обвиняюще ткнула в пациента пальцем. Потом повернулась к Николаю Ивановичу и не менее строго сказала: — Я не разрешу принцу Таиру разговаривать до тех пор, пока он не прополощет горло целебным настоем. Да и потом говорить ему следует как можно меньше. Фарух, принеси тёплой воды!
Три пары глаз уставились на меня с разными выражениями. Согласна, что моё поведение было запредельной дерзостью. Но в то же время, посла мои слова забавляли — он переносил на меня своё отношение к Глафире. Слуга был в шоке — как можно такие слова говорить досточтимому эфенди! — но его хозяйка я, и он обязан слушаться. А гость уже понял, что спорить со мной бесполезно, поэтому просто со стоном упал на подушки.
*Шахматная нотация — система условных обозначений, применяемых для записи шахматной партии или положения фигур на шахматной доске.
Дождавшись, когда Таир выполнит назначенную мной процедуру, Николай Иванович ничтоже сумняшеся сел на ковёр рядом с ложем болящего, дабы не возвышаться над ним, и задал вопрос, мучивший меня больше суток:
— Что же случилось?
Взгляд принца, невольно метнувшийся к двери, явно говорил о желании избежать неприятного разговора. Поняв, что собеседник не расположен к откровенности, посол начал первым:
— Во дворце переполох. Отец ваш, молодой человек, убит горем. Обломки шхуны, на которой вы со своими людьми отправились на прогулку, разбросаны на несколько миль вдоль берега… как и трупы команды. Кажется, выжить не удалось никому.
— Его тоже нашли? — нервное напряжение в голосе принца выдавало, что ответ для него очень важен.
— Кого? — голос собеседника душевный и участливый.
Как на такое сочувствие не ответить?
— Моего личного слугу Явара. Это он меня в воду столкнул. Буря налетела внезапно, корабль сильно швырнуло, и я в каюте на пол упал. Решил к капитану пробраться, дабы узнать, что случилось. А на палубе уже шайтан гуляет. Волны через борта переваливаются, всё незакреплённое в море смывает. Но меня учили, как правильно себя вести в шторм. Ухватился за леер и пошёл в сторону рубки. Явар рядом был, казалось, даже поддерживал… Пока не добрался я до места, где надо было перехватиться за другой трос. Вот в этот момент он меня и толкнул. Подло, в спину. Одно услышал от него: «Сдохни, собака!» Кажется, меня ещё и волной о борт приложило. Не помню, как в воде был, как на берег выбрался… очнулся, а тут эта… к-хм… княжна меня лечить пытается. Вредная, как оса — такая же мелкая и злая.
Последние слова Таир говорил едва слышно. Похоже, что горло болело сильно.
— Милость Триединого! — воскликнул князь. — Хотел погубить, и тем спас. Воистину, пути Всевышнего неисповедимы.
Мужчины, прикрыв глаза, сделали обережные жесты, обращаясь каждый своему богу. А я, дождавшись, когда их религиозный транс развеется, подала принцу тёплое питьё с капелькой восстанавливающего зелья.
— Ты был жесток с ним? — спросила я, пытаясь понять мотивацию поступка Явара.
Таир чуть не поперхнулся и вытаращил на меня глаза. Потом посмотрел на Фаруха, словно прося помощи.
