– Вселенная создала для нас «Сад Рождений», где мы появляемся под вечно рассветным небом. В нем трудятся жрицы Священных Цветов, помогающие детям родиться и взрослеть. Она дала нам Бесконечную Библиотеку с Учителями, что помогают нам научиться слышать окружающий нас мир и принять себя и свои способности. Вселенная выстроила для нас дом – Замок Тысячи Миров, где мы можем жить и выходить в другие миры на работу, если не сможем оказаться полезными тут. Или такова будет наша миссия. Нам дан «Сад Снов», где отдыхают те, чья миссия не может быть завершена пока с них не сорвана Маска.
И наконец, нам дан праздник – День Сорванных Масок, на котором мы можем узреть свое истинное лицо и предназначение. Если глиняная Маска, что надевают в тот день всем тем, кто достиг семнадцати лет, раскалывается на части и осыпается с лица полностью, значит ты волен выбирать свой путь. Ты можешь стать кем угодно. Выбор открыт. В тебе достаточно и Тьмы, и Света, и гармония в тебе не требует перемен.
Если откалывается лишь нижняя часть Маски, то хотя бы на некоторое время тебе предстоит стать Проводником уходящих душ, завершивших свой земной путь. И служить в Пустыне Иллюзий, где эти души слоняются в поиске тех, кто поможет им раствориться в ничто и снова стать частью жизни. Помогая душам уходить, Проводники постепенно меняются сами. И рано или поздно их Маска раскалывается окончательно, даря свободу.
И наконец… Бывает так… Что Маска на тебе остается невредима. И тогда дорога тебе одна: в мир живущих людей или других одушевленных, чтобы с вечно скрытым лицом принимать облик им подобных и очищать их души от того, что может их разрушить. И зваться тебе Жнецом. Так как собирать придется жатву из грехов и дисбаланса. Расколоть Маску Жнеца очень сложно. Должен найтись кто-то, кто разглядит в нем то, что скрыла Маска. Поэтому Жнецы из года в год приходят на праздник, как почетные гости в надежде на освобождение…
– Ага… – голос моего старинного знакомого Жнеца Роксета раскаленной насмешкой вклинивается в напевы Ленвы, заставляя меня вздрогнуть и обернуться ко входу в класс, – только надо маленькое уточнение сделать. С радостью они это делают только первую тысячу лет. Вторую с отчаяньем. Третью – нервно хихикая… Ну, а дальше… Да, впрочем, вам этого знать необязательно… Всем привет!
Роксет стоит в облике моложавой, но изможденной явно чем-то наркотическим женщины лет сорока. Но при этом дама эта выглядит так, будто она упала с самолета на мусорную свалку и там же слегка горела. Превращенное в лохмотья бордовое платье вымазано чем-то вязко коричневым и воняющим смесью солидола и мазута. Непонятно как, держащие тело прямо, ноги, судя по их неправильным формам, сломаны в нескольких местах. Руки состоят в основном из голых изящных косточек. В костяном правом кулачке сжата игрушка йо-йо. Лицо женщины хоть и расцарапано, но сохранило свои благородные красивые черты. А в всклокоченных блондинистых волосах явно торчит какой-то инородный предмет.
– Ой… – он окидывает взглядом моих учеников, которые с интересом разглядывают его экзотический облик, – извини, я думал у тебя сейчас подростки занимаются. Зайду потом…
– Нет-нет, проходи… – призывно машу ему рукой. Дети хоть и притихли, но явно неиспуганы. Их любопытство вибрирует в воздухе так, что мне даже смешно становится, – побудешь наглядным примером того, как именно могут работать Жнецы, и к чему это приводит, если очищаемая душа принадлежит не самому дальновидному человеку. Ты только дай, пожалуйста, пояснение, что это за инсталляция у тебя в этот раз получилась. Уж больно специфический вид…
– Специфический? – жнец, переваливаясь на своих неправильных ногах, довольно легко подходит к моему письменному столу, за которым я принципиально не сижу во время уроков, и приваливается с жутковатым хрустом к нему бедром, – как ты сегодня нежен… Прямо комплимент за комплиментом… Я бы это кошмарище по-другому назвал, но у тебя тут сейчас младшая группа сидит, так что…
Роксет ехидно протягивает мне игрушку йо-йо с заключенной в ней очищенной душой и закатывает глаз к потолку. Левый явно его не слушается.
– Ох, мясо неразумное, – невольно ругаюсь, глядя на результат его стараний. Однако не могу не признать, что видимо все это было сделано не зря, потому как то, что заключено в игрушке, невероятно красиво и явно готово к перерождению, а не к переходу в ничто…. – Ну и как это безобразие называлось изначально?
Он бьет себя по груди косточками пальцев, строя скорбную мину.
– Я все отдам за то, чтобы быть рядом с ним! – пафосный фальцет со слезами вызывает у моих детей звонкие смешки и хихиканье.
– Серьезно? – недоверчиво разглядываю его независимый вид.
– Ну ты же меня знаешь, я за язык никого не тяну, – жнец криво пожимает плечами. Складывается ощущение, что левое у него, подобно глазу, заедает… – Сказала, что будет отдавать все просто за то, чтобы рядом с другим человеком находиться территориально, вот и пришлось повозиться, чтобы реально забрать абсолютно все.
