Ирочка. Ее актриса знала давно, Ирочка была ее портнихой еще при жизни Сергеевского… Могла ли медсестра переквалифицироваться в портнихи? Сомнительно: это особый талант. Хотя и совсем сбросить его со счетов нельзя – в конце концов, сколько женщин превосходно шьют, никогда в жизни не учившись этому делу… Отношение Ирочки к актрисе было явно неоднозначным: зависть, смешанная с поклонением, любовь к идеалу, смешанная с ненавистью к нему же, оттого, что идеал недостижим… Ирочка считается одинокой женщиной, но кто мог бы с уверенностью сказать, что это правда? Возможно, официальное следствие уже что-то и накопало, и было бы совсем не худо узнать, что именно, но Кис тянул, понимая, что, получив от них информацию, он должен будет выдать и свою…
Тем не менее предположение, что Милованова скрывается за Ирочкой, представлялось детективу крайне сомнительным: Сергеевский бы никогда не допустил ее вторжения в свое окружение.
Что же до поварихи Любы, то она относилась к тому простому и ясному типу людей, у которых и в жизни всегда все легко и ладно. У таких женщин, как эта жизнерадостная Люба, никогда не бывает неразрешимых, тайных проблем. Все решается быстро и громогласно. Но, в конце концов, как знать?
Следующим номером нашей программы сводная сестра. У Миловановой была девочка, примерно на полгода старше приемыша. Значит, ей сейчас должно быть примерно тридцать один – тридцать два года. По паспорту может оказаться больше, если детей «развели» в датах рождения при выдаче новых документов. Домработница Жанна уклончиво сказала, что ей «за тридцать», хотя Кис бы дал ей щедро за тридцать пять. Но внешность не всегда соответствует возрасту – иные и за тридцать пять все как девочки выглядят… Возможно, Жанна как раз и есть подходящая кандидатура на роль сводной сестры убийцы?
Среди персонала актрисы имелись еще две женщины – обеим, по их словам, еще не исполнилось тридцати: медсестра Нина двадцати шести лет и прачка Света двадцати восьми лет. Света выглядела, пожалуй, даже моложе, а вот Нина… Она принадлежала к тому типу людей, которым можно было спокойно дать как на десять лет меньше, так и на десять лет больше. И потом, Нина – медсестра, вот что интересно! Как Люся Милованова! И убийца, стрелявший вышедшими из употребления металлическими медицинскими иглами, должен был где-то их найти… Возможно, эти давно списанные в больнице иглы были принесены домой рачительной медсестрой – приемной матерью Люсей Миловановой или сводной сестрой? Логика рачительных людей всегда одна и та же: «Вдруг когда-нибудь пригодится?» И вот, поди ж ты, пригодилось…
Какой интерес мог бы быть в этих убийствах у сводной сестры? Непонятно. Кис решительно не видел, зачем сводной сестре, даже если предположить наилучшие отношения между ней и братом-убийцей, понадобилось бы ему помогать в такой безумной, мстительной затее.
Дальше было еще хуже: если среди персонала Измайловой затесалась любовница, подруга или жена убийцы, то ее пособничество было вообще непостижимо. Нет, Кис решительно не видел причин, по которым какая бы то ни было женщина ему стала помогать в убийствах. Только за деньги, если убийца эту женщину нанял, – тогда куда ни шло. Но в таком случае она не поддается вычислению…
Одним словом, намечался новый тупик. И посему Кис перестал ломать голову и попытался зайти с обратного конца: пока неважно, кто да почему, – важно
Короче, придется ему снова уделить самое пристальное внимания дамам.
