Довольно быстро дойдя до машины, мы все расселись по своим местам и сразу же тронулись в путь. За время пути я планировала еще раз все обдумать, но не тут-то было: Маринка с Ромкой, словно поймав смешинку, не переставая, то и дело глупо хихикали, а то и вовсе принимались щипаться и толкать друг друга. Я сначала старалась не обращать на это внимания, надеясь, что им вскоре это надоест, и они перестанут, но через пару километров поняла: эти взрослые дети сами не угомонятся. Пришлось пригрозить обоим, что если услышу еще их писк, высажу из машины. Причем Виктор меня в этом поддержал, а потому Маринке все же пришлось взять себя в руки и оставить Ромку в покое.
Вскоре машина подкатила к зданию нашей редакции. Виктор остановил автомобиль, и мы все стали выгружаться. Я сообщила, что через десять минут жду всех у себя в кабинете для совещания, и сразу направилась наверх. Когда же туда поднялись все остальные, и мы расселись в моем кабинете, чтобы обсудить собранную информацию, я сказала:
– Раз уж мы получили на руки описания двух сообщников, то считаю целесообразным передать их в милицию и попросить, чтобы там пробили этих ребят по картотеке. Возможно, кто-то из них имел ранее судимость.
– Ну вот, опять всякие Здоренко будут корчить из себя неизвестно кого, а сами даже преступника беглого поймать не могут, – возмутилась Широкова, прекрасно понимая, кого конкретно я имею в виду под словом «милиция».
Услышав знакомую фамилию из уст Маринки, я улыбнулась. С майором Здоренко Широкова ладила плохо, если не сказать, что совсем не ладила, они друг друга просто категорически не переносят, – это уж всем известно. Я и сама не слишком люблю этого солдафона, но все же испытываю к нему уважение за всегдашнюю готовность помочь в сложных ситуациях.
Я не стала цепляться к Маринкиным словам, а просто добавила:
– Можешь не переживать, к Здоренко поеду я. А остальные, – продолжила я распределение обязанностей, – сделают кое-что еще. Виктор и Ромка, например, займутся у нас… – я задумалась, прикидывая, что бы лучше всего поручить этим двоим, учитывая их способности. Главная проблема состояла в том, что Виктор практически не говорил, стараясь пользоваться своим словарным запасом только в самом крайнем случае, зато Ромка говорил чрезмерно много. Вместе они составили бы идеальную команду, но все же самую трудную задачу я решила оставить себе.
– Мальчики отправятся в парк и там постараются узнать, через какие ворота вышел продавец мороженого и в какую сторону он отправился, – сказала я.
– Ольга Юрьевна, а что, сразу этого сделать было нельзя? – недовольно заворчал Ромка. – Нужно было непременно сюда таскаться.
– Ты против? – удивилась я.
– Не против, но машину-то ведь вы возьмете, а нам на этих рыдванах туда чалить придется, – пояснил причину своего возмущения курьер, и я поняла, что он имеет в виду трамваи. – Приятного мало.
– Ничего, потерпите, – заметила я в ответ, а затем повернулась к Сергею Ивановичу: – У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, как можно вычислить эту троицу?
– В общем-то, кое-какие мысли имеются, но они требуют проверки. Если вы не против, именно этим я и займусь, – попросил Кряжимский.
Я не стала возражать, Сергей Иванович хорошо знал свою работу, и его, в отличие от остальных, направлять и контролировать не требовалось.
– А что буду делать я? – напомнила о себе Широкова.
– Ну а ты, если не хочешь встречаться со Здоренко, останешься в редакции и будешь ждать возвращения остальных. Газеты почитаешь, может, там какая информация появилась…
– Опять мне все самое занудное достается, – расстроилась Широкова и тут же надулась. – Я не бабка-вахтерша какая-нибудь, чтобы газеты читать.
– Вообще-то ты работаешь в редакции. Пока еще работаешь, – многозначительно добавила я. – Ну, а если тебе это дело не нравится, можем и поменяться. Ты едешь к Здоренко и разговариваешь с ним по душам, а я останусь здесь, в тишине и…
– Ладно, ладно, я все поняла, – фыркнула Маринка, – я останусь здесь.
– Ну, раз мы все решили, тогда за работу, – подвела я итог нашего небольшого совещания.
Теперь уже все покинули свои места и медленно направились кто куда: Кряжимский – к своему компьютеру, Ромка с Виктором – в парк, я – к входной двери, а Широкова, вздыхая, словно на похоронах, вяло поплелась к своему столику.
Остановившись у выхода, я оглянулась на Маринку и с искренней завистью вздохнула: и чего она так расстраивается? Мне вот вообще предстоит общение со Здоренко. А это занятие, надо сказать, требует немалых нервов.
Да, Здоренко, конечно, – мой друг, незаменимый во многих ситуациях товарищ, но это не мешает ему оставаться жутко невоспитанным и нетактичным. Из-за любой мелочи он может поднять такой шум! Иногда так расходится, что невольно теряешься и забываешь, зачем вообще ты к нему пришел, а он знай свое – хамит. Впрочем, тут, наверное, сказывается влияние его работы: попробуй пообщаться сутки напролет с уголовниками и матерыми преступниками, еще не так заговоришь.
Да, работать с ним сложно, но… наверное, можно.
