В два часа ночи мы наконец добираемся до места ночлега. Забытая даже самыми терпеливыми монгольскими богами гостиница в какой-то сказочной дыре широко раскрывает свои двери. Точнее, они там просто не закрываются. Мы снимаем комнату с четырьмя кроватями. Хозяин приволакивает обогреватель, который едва пердит. Мужики разбиваются по парам, и через минуту комната наполняется казарменным храпом. Никого не волнует минусовая температура гостиничного номера – мы просто до смерти устали, дайте нам поспать.
Весь следующий день мы, как группа вымирающих мамонтов, медленно пробираемся через заснеженный перевал. Очень часто пробиваем колеса, отстаем от графика почти на полдня. От сильной тряски у меня постоянно болит голова, я все чаще отрубаюсь на ходу.
В следующем притоне нам везет – есть горячая вода. Тоненькая струйка комфорта, к которой по очереди припадают мужики, и довольное жизнью звериное урчание разносится по всему гостиничному этажу. Я сильно удивляюсь, когда мне удается подловить в этой дыре призрачный, как паутина,
Утром следующего дня мы решаем вскипятить чайку, но в номере нет чайника, и я достаю свою горелку. Наконец-то чай без соли! Потом мы разгружаем одну из машин и едем в соседнюю деревню. Водитель долго разговаривает с хозяином какого-то дома, затем они выпивают жбан водки, и мы вместе грузим в машину все, что есть в этом доме, вместе с домом. Выясняется, что в сложенном виде юрта занимает места не больше, чем два холодильника. Мы грузим телевизор, стиральную машинку, небольшую тумбочку и мешок с одеждой. Это все имущество семьи из пяти человек.
В полдень наконец выезжаем из городка. Впереди нас ждет небольшой подарок – сто километров асфальта. Но особой радости на лицах водителей не наблюдается, наверное, потому что они уже знают о буре, которая нас совсем скоро настигнет. Через несколько километров мы попадаем в такой шторм, что наши восьмитонные корветы то и дело слетают с дороги и стремятся разбиться о камни. Видимость падает до пяти метров. Ко всему прочему выясняется, что водитель нашей машины подслеповат – он постоянно теряет трассу. Мы со штурманом начинаем яростно орать и махать руками в нужном направлении, каждый раз, когда наша фура вновь и вновь соскальзывает с асфальта и направляется в степь.
Ползем со скоростью двадцать километров в час. За пять часов проезжаем почти сто километров. Буря из песка и снега не прекращается. На совете стаи решаем искать деревню, которая должна быть в нескольких километрах на юге. Грузимся по машинам, сползаем с асфальта и направляемся в степь. Восемь пар глаз вглядываются в целину. Через час из метели на нас выплывает присыпанная снегом деревенька. Выясняется, что здесь живет семья Медведя. Мы размещаемся в юрте. Женщины начинают готовить еду – опять эти гигантские порции. После ужина мы все вместе с бабами, плечом к плечу, ложимся на полу. Юрта отлично прогрета.
Следующий день в точности повторяет день предыдущий. Но вечером нас ждет сюрприз. Я сижу и ем лапшу в компании наших водителей. Вдруг в юрту вваливается какой-то пьяный мужик и начинает горланить что-то по-монгольски. Медведь спокойным тоном отвечает на выпады пьянчуги, но эти слова только нервируют нежданного гостя. Он срывает с себя рубашку и набрасывается на Медведя. В быту Медведь мог бы с легкостью порвать этого пистона, но сейчас, сидя за столом, он в невыгодном положении и вынужден занять оборонительную позицию. Я перепрыгиваю через стол, наваливаюсь всем телом на обидчика и обхватываю его руками сзади. Медведь, пользуясь моментом, заваливается на спину и всаживает пяткой в челюсть сопернику. Дебошир откидывается назад, и мы вместе летим на пол. Драка закончена.
Вспоминая этот день, я понимаю, что тогда своими действиями заслужил уважение в бригаде. Даже старый ворчливый водила с херовым зрением, который всю дорогу угрюмо косился в мою сторону, после драки начал угощать меня конфетами, хотя до этого делился ими только со штурманом.
