Надежда Георгиевна поцеловала их, молча улыбаясь, а Илья Спиридонович, Валентин Ефграфыч, Иван Иванович, Амалия Феоктистовна и дьякон просто поклонились.
- Счастья вам, беспокойного, прелестного счастья! - поцеловал их дядюшка, и вместе с тетушкой новобрачные пошли к дому.
- А нам, друзья, остается только по-стариковски ударить по бубендрасам и отойти на покой! - обратился дядюшка.
- По бубендрасам... это... превосходно! - забормотал Красновский, потирая руки. Молодые, ведомые тетушкой, тем временем подошли к дому. На террасе "кумачовые" ребята, Аксинья и Наталья под руководством Никиты убирали со стола.
- Всем, всем отдыхать! - сказала им тетушка, - Завтра приберете, а сегодня - отдыхайте, хватит шуметь. Никитушка, спасибо тебе огромное, ступай, отдохни. Ксюша, уложи ребят на сеновале, а Никитушку в буфетной.
Аксинья кивнула, облегченно отставив в сторону стопку тарелок.
- Пойдемте, пойдемте, мои милые, - повела тетушка молодых мимо террасы к крыльцу.
На ступенях крыльца сидел, сгорбившись и обхватив колени, Дуролом.
- Парамоша! - с усталым удивлением остановилась тетушка, - Что ты здесь делаешь?
Дуролом вздрогнул, поднял голову, встал и, сойдя с крыльца, торопливо поклонился:
- Извиняйте, я тутова вот присел, все дождать чтобы...
- Подождать?
- Ага, - кашлянул Дуролом, - Дождать, стало быть, Роман Лексеича, да Татьяну Лександровну.
- Вот как? - улыбнулась тетушка, оглядываясь на Татьяну, - Чего же ты хочешь, неистовый Парамоша? Напоследок напугать их?
- Упаси Господь, Лидия Костатевна, что ж вы говорите такое! - дернулся и перекрестился Парамон, - Я ж не напугать, а поздравить дожидал, чтоб, значит, с глазу на глаз.
- С глазу на глаз?
- С глазу на глаз, с глазу на глаз! - бормотал Дуролом.
- Ну, что ж, - тетушка привычным движением обхватила себя за локти, - Если это так конфиденциально, тогда, дорогие мои, я буду ждать вас наверху.
Она поднялась по ступенькам крыльца и скрылась за дверью.
Дуролом, оглянувшись по сторонам, сунул руку за пазуху и что-то с осторожностью вынул. Немытые пальцы его разжались, открыв лежащий на ладони колокольчик, не очень аккуратно вырезанный из дерева.
- Вот... - забормотал Дуролом, беря колокольчик за ушко и показывая новобрачным, - Колоколец деревянный. Я, тово. Роман Лексеич, когда с цыганами странствовал, то однова под Черниговым по лесу шлялся, да на землянку набрел. Туда глянул, а она вся попрела. В нутрях там два комелья, да постель деревянная. На комельях святое писание, уж червием проеденное... Трезубец для лучинок, да вот колоколец этот. Писание-то все поистлело, под пальцами сыплется, а колоколец я взял. Стало быть, святой богоугодник там себя к райской жизни сподабливал, а как освятился, так и вознесся на небеси во славу Божью. Вот оно как. А колоколец-то, значица, святой. Сперва потрясешь деревяшка деревяшкой, а опосля прислушаешься - быдто ангелы поют... - Он поднес колокольчик к уху и затряс им. Колокольчик издавал сухой деревянный звук.
- Во! Слыхали?! - сверкнул глазами Дуролом и сильней затряс колокольчиком, - Во! Во! Поют ангелы Божьи, славят Господа нашего Иисуса Христа, да тятю с маменькой Его. Во! Во! Как послушаю, так жизни вечной алчу, от грехов отрекаюся!
Он еще немного потряс колокольчиком, дергаясь и пяля глаза, потом вдруг притих и с поклоном протянул колокольчик новобрачным:
- Примите значица, от Парамона Коробова на счастье вечное.
Татьяна протянула руку, и Дуролом положил ей на ладонь свой подарок.
- Спасибо, - она взяла колокольчик и осторожно потрясла им, - Какой милый колокольчик.
- Святой, святой, истинный крест! - перекрестился Дуролом, - Сам слышал ангелы поют, аж сердце стынет!...
- И не жалко тебе с такой святыней расставаться? - сдерживая улыбку, спросил Роман.
- Для добрых людей ничего не пожалею! - забормотал Дуролом, - Землица-то добрыми людьми жива, а коль токмо злоделатели гнездиться будут, тогда и погибель всему корню Адамову! Диавол-то сеет плевелы, а святые старцы-то корчуют! Сей колоколец святым угодником заповедан, да в мои грешные руки попал, а я вон как вас в церкви-то увидал, так и подумал в сердце: вот голубь с голубицей, на славу Божью обручаются, так им, стало быть, и колоколец сей хранить. Вот оно как!
Он внезапно опустился на колени и поклонился, коснувшись лбом земли, бормоча:
- Будьте в здравии, живите по-божески!
Затем так же резко приподнялся и зашагал прочь, постепенно исчезая в темноте.
- Какой он... - Татьяна задумалась, глядя ему вслед, - Детский.
Роман обнял ее, посмотрел на деревянный колокольчик:
- Фантастический день и подарки фантастические... колокольчик из дерева. Первый раз вижу.
- Я тоже - первый раз! - улыбнулась Татьяна и тряхнула колокольчик.
- Будешь будить меня по утрам,- сказал Роман.
Татьяна прекратила трясти колокольчиком и неумело потянулась губами к щеке Романа.
У костров на лугу раздался дружный хохот гостей.
Татьяна вздрогнула.
Они оглянулись.
