Торговать на новом месте было нелегко. Молодой купец Избор вынужден был проявить терпение и настойчивость, чтобы освоить новгородскую торговлю. И в этом ему помогал старый приказчик – новгородец Дружила Умыслевич. Последний верно служил интересам смоленских купцов, имел большие и прочные связи со знатными, влиятельными людьми города. Избор Ильич вначале хотел избавиться от, казалось бы, назойливой опеки старого приказчика, но, приглядевшись, убедился, что «старый конь борозды не портит», и оставил его не только как прежнего приказчика, но и как своего торгового наставника.
Илья Всемилович посетил и Софийскую сторону, перейдя со своим сыном и новгородцами по мосту через Волхов на другой, противоположный Торгу, берег. Его и других смоленских купцов провел туда Дружила Умыслевич. Они посетили городскую крепость – детинец – где помолились в огромной величественной Софийской церкви, побывали в посадской избе и познакомились там с городскими властями. К своему сожалению, купец Илья не нашел своих прежних знакомцев. Купцов, с которыми он раньше дружил и вел торговые дела, в городе не оказалось: одни были в дальних поездках, а другие и совсем покинули Новгород.
– Время нынче тяжелое, – говорил Дружила Умыслевич. – Князь все время требует денег! Раньше князь довольствовался податями только от своих сотен, а вот теперь обложил всех, даже знать и купечество! Не успеваем откупаться…Вот и бегут купцы! Правда, пока князь Александр не трогал иноземные лавки, но, говорят, что скоро возьмется и за них…
Да, не в добрый час въехал смоленский купец в Великий Новгород! Еще в прошлом году великий князь Александр Ярославович, посетив в Орде недолго правившего Улагчи, решил обложить новгородцев поголовной данью. Таково было требование татар. Князь Александр вместе с братьями Андреем и Ярославом, а также татарскими баскаками, которые хотели переписать население, прибыв в Новгород, потребовал от жителей города покорности и исполнения воли ордынского хана. Но новгородцы не испугались большого войска великого суздальского князя и взбунтовались. Посадник же новгородский Михалко, навязанный в свое время городу князем Александром, пытался уговорить горожан подчиниться княжеской воле. Однако посадника не поддержали ни городская знать, ни даже молодой князь Василий Александрович. – Если город не завоевали, – возмущался последний, – то чего же требовать дань? Мы сильны не только богатствами, но и войском. Били же немцев, значит, побьем и татар!
Когда же великий князь прислал своих людей к сыну, увещевая того покориться, поскольку, как считал князь-отец, справиться с татарами новгородцам не под силу, а поведение его сына – бахвальство, Василий Александрович пришел в гнев и прогнал их, топая ногами и крича: – Не хочу слушать батюшку, если он везет оковы и стыд русским людям!
Наконец, городская верхушка, воспользовавшись сложившимися трудностями, собрала народное вече, где, распалив и без того обозленных новгородцев, объявила виновником всех бед…посадника Михалко! Прямо на вече возник настоящий бунт с погромами купеческих лавок и убийством ненавистного посадника. Не ожидав такого поворота событий, новгородские бояре вынуждены были поспешно прибегнуть к силе и остановили с помощью городского ополчения беспорядки, а с трудом успокоенный народ «избрал» выдвинутого знатью нового посадника.
Тем временем великий князь Александр, разгневанный поведением своего сына и новгородцев, приблизился к городу.
Новгородский князь Василий, не желая воевать с отцом, покинул город и бежал со своими верными людьми в Псков. Простые новгородцы не хотели пускать в город великого князя и готовились к обороне. Однако Александр Ярославович вовсе не собирался разорять богатый город. Заняв загородную княжескую усадьбу и раскинув поблизости, на лугах, шатры верного ему войска, великий князь послал своих людей в Совет Господ и к новому посаднику, уговаривая знать не противиться требованиям татар.
Сам владыка, архиепископ Далмат, вынужден был поехать к князю в усадьбу, чтобы найти какое-нибудь примиряющее стороны решение. Наконец, договорились. Горожане обязались преподнести ханским баскакам богатые дары, но наотрез отказались от поголовной переписи населения.
– Мы не хотим обижать великого царя, – сказал новый посадник татарам, – и желаем жить в мире с Ордой, но свободными от рабского ига.
