– А теперь послушай, достойный купец, – сказал, завершая беседу, владыка. – Я не хотел тебе это говорить, но, если ты обещаешь хранить и эту тайну, скажу. Наш князь Федор Ростиславич, решил, получив донос от купца Порядко Брешковича, судить и тебя своим княжеским судом! Князь хочет бросить тебя в свою темницу!
– Он так на меня разгневался?! – вскричал в изумлении Илья Всемилович. – Неужели протянет руки на жалкого старика?
– Протянет, Илья Всемилич, – продолжал епископ. – Однако я поговорил с князем. И упросил его не спешить со скоропалительным решением. Сначала я должен, как духовный и городской владыка, сам с тобой побеседовать. Не так просто лишить свободы почтенного человека! Ну, мы договорились, что князь Федор не будет беспокоить тебя три дня…А когда я проведу свое дознание, он начнет принимать к тебе свои меры! Словом, говорю тебе, праведный старик, уходи из нашего города! Ты успеешь далеко уйти за эти дни! И тогда, наконец, получишь до глубокой старости покой от всех своих бед!
С большим трудом, поддерживаемый вышедшими из простенка слугами, спустился престарелый Илья Всемилович с дубовых владычных ступеней.
– Садись в сани, батюшка, – сказал его тоже немолодой слуга Провид. – На тебе нет лица! Замучил тебя этот владыка!
– Вот какие дела, Василисушка! – сказал, войдя в свой терем, согбенный, трясущийся старик. – Пора мне к Господу, матушка!
– Что ты, батюшка? – всплеснула руками Василиса. – Тебе еще рано умирать! Да мы еще с тобой…
Но в этот миг купец пошатнулся и схватился за сердце. – Нынче я припозднился, – только и сказал он, медленно оседая на пол.
– Слуги, хватайте батюшку! – Василиса бросилась к мужу и удержала его от падения.
– Мы здесь, матушка! – громко сказал подскочивший к хозяину Провид. – Эй, молодцы, помогите же мне скорее!
Когда старика уложили на его широкую постель, он уже не дышал.
– Это не в моих силах, – заплакал прибежавший на крики лекарь Велемил. – Сердце нашего батюшки не выдержало тяжелых испытаний! Горе нам!
– Ильюшенька, супруг мой славный! – рыдала над телом почившего безутешная Василиса. – Ох, горе-то какое неслыханное!
Через два дня, когда все смоленские родственники простились с покойным купцом и выплакали все слезы, убитая горем Василиса приказала: – Поднимайте домовину с нашим батюшкой, мои верные слуги, и везите ее в православную церковь! Будем вести там последнюю службу…
В это время в ворота купеческой усадьбы постучали.
– Отворите! – сказала хриплым безразличным голосом Василиса. Слуги выбежали во двор. Вдруг оттуда донеслись крики, шум, и в терем ворвались вооруженные княжеские дружинники.
– Уже покойник! – крикнул княжеский воевода, глядя на гроб, вокруг которого стояли остолбеневшие от возмущения люди. – Тогда слушайте меня, родственники купца и домочадцы! Потому как купец Илья скончался, и я это сам вижу, мы должны полностью выполнить приказ нашего князя Федора Ростиславича и задержать главу купеческого семейства! Так что собирайся, Избор Ильич, пойдешь с нами до княжеской темницы!
Полки князя Романа Брянского шли на север. Невиданную доселе силу собрал под своей рукой старый князь. Со всех сторон его земли, даже с уделов, которые впервые приняли участие в походе своего великого черниговского князя, собрались в это жаркое, сухое лето 1285 года дружинники и ополченцы. Сами князья – Мстислав Карачевский, Симеон Новосильский и Константин Тарусский – в Брянск, на воинские сборы, не пришли, однако прислали своих первых воевод.
– Я жестоко покараю этого злодея, презренного князя Федора, – думал, оглядывая шедших за ним правильными рядами воинов, князь Роман.
На несколько верст, заполонив все ближайшие дороги, растянулись княжеские полки, подняв тучу густой пыли.
– Как бы нам перейти на траву, Добр Ефимыч? – спросил князь Роман ехавшего рядом с ним верхом по левую руку брянского воеводу. – Мы задохнемся от этой пыли! Нам не следует травить воинов!
– Уже недалеко, великий князь, – ответил брянский военачальник. – Эта дорога скоро кончится. Дальше все заросло травой. Тогда пыль рассеется…И воинам будет полегче…
Действительно, не прошли воины и десятка верст от Брянска, как пыльная дорога сменилась травяным покровом, и рать пошла вперед быстрее.
– Батюшка, – сказал ехавший на красивом вороном жеребце, справа от князя Романа, его сын Олег, – а не пойти ли нам по ночам? Становится жарко, и воины сильно устают…Какое из усталых войско? Разобьем после полудня лагерь, а ночью спокойно пойдем дальше.
