Наконец, в 2002 г. журнал «Локус» объявил, что Краули заключил с издательством «Уильям Морроу» договор на книгу «Люцифер: Неизвестный роман лорда Байрона». Начальный замысел претерпел немало изменений.
«Много лет назад я задумал книгу, которая полностью состояла бы из романа Байрона. Мой прежний литагент Кирби Маккоули встретил идею прохладно; он был совершенно уверен, что удовольствие от книги получат немногие: вовсе не каждый (разумеется) знаком с деталями жизни Байрона, а значит, подтексты ускользнут от большинства читателей. Теперь я вижу его правоту. Когда я воскресил идею, мой редактор в «Морроу» также предложил, чтобы книга была снабжена броней объяснений для читателей, а также рассказом о том, как и почему роман вообще появился на свет. Но кто мог бы поведать об этом? Мой нынешний литагент Ральф Вичинанца заметил: «А почему бы не Ада?» Тут было над чем подумать. Я вовсе не хотел сделать Аду обычным героем романа — так и появилась идея насчет составленных ею примечаний...
Текст Байрона каким-то образом должны были обнаружить в наши дни, а значит — и как-то на него откликнуться. Мне нужен был персонаж, который мало что знает о Байроне, никакой симпатии к нему не испытывает — и сможет, узнавая что-то для себя, показать и читателю (возможно, тоже настроенному несочувственно), чем же был интересен этот человек. Я подумал, что молодая лесбиянка, историк науки, как раз подойдет. Вот и все. Когда у вас есть персонаж, он обретает жизнь, обретает историю».
По ходу работы «Люцифер» обрел название «Америка лорда Байрона» и наконец — нынешнее.
Тройная структура книги (роман, примечания, письма) многим рецензентам напомнила «Бледное пламя» (1962) Владимира Набокова. Ада Лавлейс, как и безумный профессор Кинбот, ищет в чужом тексте намеки на собственную судьбу; однако ее эгоцентризм — лишь кажущийся: ведь главная цель Ады — понять жизнь и личность отца, автора «Вечерней Земли». Заметны параллели и с романом А. С. Байетт «Обладать» (1990), в котором современные филологи расследуют историю любви (вымышленных) викторианских поэтов, чьи тексты и письма составляют немалую часть книги.
«Я старался как мог. Я люблю читать прозу Байрона, его письма, дневники, остроумные и содержательные примечания к большим поэмам. Я старался ухватить ироничную беглость его письма — ощущение того, что одной рукой он дает, а второй отбирает. Впрочем, не думаю, что Байрон писал бы роман так же, как письмо: поэтому стиль становится то более драматичным, то более гладким. Конечно, у каждого свой Байрон: один рецензент заявил, что ни один абзац не звучит для него байронически (что странно, поскольку строки и абзацы из сочинений Байрона встречаются едва ли не на каждой странице)».
Увы — я не могу похвастать тем, что опознал все эти цитаты. Однако, уж если Ада сочла необходимым дать некоторые разъяснения, обращаясь к американцам неведомого будущего, — полагаю, дополнительные сведения будут небесполезны и для русских читателей. По возможности, я предоставлял Байрону говорить самому за себя.
