«Вы понятия не имеете, сэр, что допустимо. Возможно, однако, что, поразмыслив, вы решите прислушаться к моим давним наставлениям и подыщете себе жену, способную облегчить ваше бремя. Не столь давно мною было замечено появление на светских подмостках новых, только что оперившихся пташек, и среди них — некой мисс Делоне, Катарины Делоне; о ней говорят, что она целомудренна, скромна, обладает и здравым смыслом, и состоянием; загляни завтра ко мне в кабинет — узнаешь о ней поподробней».
«Ни за что».
Лорд Сэйн, не спеша, отложил кий и повернулся к Али с видом человека, решившегося наконец на неприятное объяснение. «Тогда обращайся в кирху за лицензией на нищенство, и тебе дадут синюю робу — кое-кто в нашем приходе весьма преуспел в этом призвании — не исключено, что и у тебя обнаружится талант». Он придвинулся к сыну вплотную и внезапно, сунув руку ему за сюртук, вцепился в рубашку: «Уж нет ли у тебя опасений иного рода перед супружеской жизнью — телесного Изъяна — что ж, если так, обследование поможет их рассеять... — Тут руки совсем уж вольно заскользили по телу сына. — Позволь удостовериться, что ты ничем не отличаешься от прочих мужчин... А ну-ка! Не сметь противиться!»
«Прочь! — выкрикнул Али, отталкивая отца. — Прочь, или я...»
«И что ты сделаешь?
«Дьявол!»
«Ага! — воскликнул лорд Сэйн. — Как известно, этот достойный Джентльмен умеет ловко ввернуть цитату из Писания ради собственных целей. Вот еще одна: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его»[130] — итак, не искушайте меня, сэр, коли вы не перестаете быть зеницей моего ока!»
«Не искушайте меня и вы, — Али поднес к лицу лорда сжатый кулак, — иначе я просто не знаю, что сделаю. Я вынес больше того, что способна вынести плоть, а я всего лишь телесное существо — и только».
«Не вздумай поднять на меня руку! — загремел лорд Сэйн. — Это тяжелейший грех — к тому же, пользы никакой не выйдет — оружие не причинит мне вреда — именно так — вижу, ты содрогнулся — и вешать меня бесполезно — ибо знай:
Мощная туша нависла над куда более хрупким юношей, а пламя в очаге отбросило громадную тень на стену — лорд громогласно провозгласил: «
Той ночью лорд Сэйн велел кучеру снарядить карету и, не оповестив сына, направился в ближний Город с целями, о которых никому не обмолвился. Больше Али ничего об отце не узнал — ни о его планах, ни о прошлых делах, ни о чем — ибо на следующий вечер он, как описано выше, нес под Луной дозор на зубчатой стене Аббатства — а в глухую полночь покинул жилище крепко спящим с тем, чтобы обнаружить «Сатану»-Портьюса мертвым, повешенным внутри сторожевой башни — прямым и неоспоримым опровержением похвальбы покойного лорда: «
