В какой-то момент во время моих погружений я пришла к выводу, что прошла через то, что можно охарактеризовать только как семь стадий скорби, все это время, скрывая нежелательные чувства и мысли. В первый раз, когда я погрузилась в воду и наблюдала, как крошечные пузырьки медленно всплывают, я боролась с отрицанием. Я боролась с этим во всем, каждой надеждой, каждой улыбкой, каждым добрым словом, которое Роман когда-либо бормотал мне, пока боль и вина не поглотили, уничтожив ту часть меня, что стала своеобразным переключателем, который забрал у меня моего Романа. После того, как я сделала свой первый глоток воздуха и снова скользнула под поверхность воды, злобное присутствие, живущее в пустоте, из которой я обычно сбегала, зажгло искру моей ярости, направленной на него.
Моя злость на то, что он доказал, что я права, и подвел меня. Эта новая часть меня кипит от ненависти, и она же мешает мне оставаться под водой, как я делала в первый раз. Когда я погрузилась в третий раз, осознание, страх, всепоглощающая депрессия - стали тем, что затягивало меня… и удерживало под водой, пока я медленно преодолевала последние три стадии, заканчивая с принятием ситуации. Когда я выталкивала себя из-под воды, жадно задыхаясь от нехватки воздуха, каждый вдох, который наполнял мои легкие, приносил с собой терпение, самосохранение и знания, необходимые для получения и поддержания обоих.
Создавался план, пока я укладывала волосы, мастерски наносила необходимое количество макияжа и одевалась. Объемный, тщательно продуманный и совершенный план, в котором все ведет к стойкости, меня и моей дочери, и гибели Романа от самоуничтожения.
Общеизвестно, что если вы дадите человеку достаточный отрез веревки, особенно высокомерным людям, которые действительно верят, что они Боги, - они повесятся. Одно лишь их тщеславие и злорадство, вера в собственное превосходство и неприкосновенность станут падением каждого серийного насильника, убийцы и садиста. История повторяется, начатая задолго до Римской эпохи.
После того как я оделась в свой наряд «Степфордской жены» [4], я в последний раз смотрю на идеальную маску, которую создала, исходя из своих эмоций и внешности, прежде чем спуститься по лестнице и услышать голоса, исходящие из главной зоны отдыха.
Я не удивлена, обнаружив Романа в его же собственной идеальной маске любящего, внимательного и заботливого жениха и отца.
Мой шаг, тем не менее, сбивается, когда я вижу его родителей.
- Вот и она, мать, отец, это моя будущая невеста, а также мать вашего первого внука. - Улыбка освещает его лицо, и если бы я не знала его лучше, я бы поверила, что смотрела на ангельского близнеца, сатанинского ублюдка, который оставил меня в своем кабинете менее двух часов назад.
Проблема заключается в том… что я знаю больше. И каждое слово, которое вылетает из его рта, ощущается как удар в грудь. Удар, который я, к счастью, маскирую под улыбкой перед его родителями.
- Так приятно, наконец, встретиться с вами обоими. Я подхожу для рукопожатия только для того, чтобы быть обнятой обоим родителями Романа.
Слова миссис Пейн, сказанные шепотом, отделяют меня на сантиметры от того, чтобы развернуться и убежать из ада, которым обещает быть следующие несколько месяцев.
- Моя дорогая, ты подарок от Бога; чудо, о котором я молилась каждый день с момента, как принесла Романа в этот мир. Я не знаю, как ты это сделала, но спасибо, спасибо, милое дитя, за спасение моего сына. Я полюбила тебя с того самого момента, как Роман упомянул твое имя. И всегда буду.
Мои руки сжимают материал на спинке ее платья, и мне приходится сжать колени, чтобы остаться на обеих ногах. После того как мне удается быстро сморгнуть навернувшиеся слезы, я отстраняюсь, чтобы посмотреть матери Романа в глаза, и выпаливаю слова, полные лжи:
- Это ваш сын спас меня, миссис Пейн, гораздо больше, чем я спасла его. - Я улыбаюсь ей и подхожу к Роману.
Он кратко целует меня в висок, а потом шепчет на ухо:
- Давай не облажаемся, ладно? - После того, как он снова целует мой висок, он смотрит вниз, улыбаясь мне, как будто я его самое драгоценное сокровище.
Я должна сказать и объяснить более подробно, чтобы заверить тебя, что я в здравом уме, даже если каждое действие, которое я сделала до этого момента, кричит о безумии; именно этот момент, запишите его, выделите, черт возьми, добавьте страницу в закладки, именно этот момент наконец-то фиксируется, с кем я жила, от кого беременна, и вскоре выйду замуж через две короткие недели.
Роман не нервный человек. Он не психически болен. Он не сломленный человек после печальных, несчастных событий, которые привели к тому, что его руки были покрыты кровью двенадцати женщин. Он настоящее зло. Сатана во плоти. Король обмана, паук в сети лжи, змея в траве, которая укусит, прежде чем ты ее увидишь. Роман является правителем этого ада, в котором пребывает моя жизнь.