Роман межгорья полностью

— Вот как? Это уже оскорбление! Товарищи члены комиссии, заседание мы продолжим в другом месте. Пойдемте…

— Я, собственно, это и хотел предложить вам. Продолжайте, где вам угодно. С меня достаточно. Можете идти!

И Саид тяжелой поступью зашагал по кабинету. Председатель выскочил за дверь.

Так же поспешно вышли из комнаты и остальные члены комиссии. Почти тотчас влетел, широко расставив руки, с перепуганными глазами Преображенский.

— Ради бога, что здесь случилось, товарищ Мухтаров? Это же правительственная комиссия! Они оскорбили вас? Скандал!

— Ничего. Никакого скандала, Виталий Нестерович. Они интересовались, почему я вместо вас назначил начальником отдела инженера Синявина.

— Лопнуть можно! Так я и догадывался, что какая-нибудь белиберда… Они просят подвезти их на автомашине к станции. Вы пока что никуда не уезжаете?

— Ни автомашины, ни другого транспорта им не давать!

— А как же? Правительственная комиссия!

— Пусть идут пешком. Это не мое дело.

— Да, собственно… — улыбнулся Преображенский. — Командировочные они получают, проезд в отчет впишут, если даже и не заплатят. А мы должны на них перерасходовать смету.

Мухтаров остановился и молча выпроводил за дверь повеселевшего инженера. «Почему я его совсем не увольняю?» — подумал он нахмурившись.

На очередном заседании бюро обкома КП (б) Уз Мухтаров докладывал о выполнении планов строительства. Еще во время предыдущего посещения обкома Саид договорился с Ходжаевым о том, что этот доклад подготовит Лодыженко. Так и сделали. Семен подбирал цифры, материалы, составлял тезисы.

Но уже в день заседания Гафур Ходжаев предупредил Мухтарова, что хочет видеться с ним, и поэтому просил его сделать доклад, тем более что надеялся от него получить более полную информацию о ходе строительства.

Вообще в обкоме и в иных инстанциях был заведен такой порядок, что вопросы о строительстве в Голодной степи рассматривались в первую очередь.

Мухтаров во время своего доклада и длительного оживленного обсуждения его членами бюро, даже в критических выступлениях, с большей частью которых он был согласен, не чувствовал и намека на предубежденное отношение к нему. Все проходило деловито, серьезно и с явной заинтересованностью со стороны присутствующих.

Это было неожиданностью для Мухтарова. То, что вызвали его, а не Лодыженко, как условились, посеяло тревожные мысли в его голове. Инцидент с комиссией Совнаркома, наверное, должен был всплыть при обсуждении работы администрации строительства. Саид-Али вот уже около десяти дней ждал неприятных последствий проявленной им горячности, ждал, но не раскаивался в содеянном.

Долго, почти до полуночи, заседали на бюро. Приходилось и Саиду несколько раз горячо выступать по делам области. А больше он молчал, думая о строительстве, Синявине, Мациевском, Преображенском, Каримбаеве.

Он мог бы уже давно попрощаться с товарищами и ночным поездом выехать в Намаджан. Но секретарь обкома предупредил его еще перед заседанием:

— Да гляди не вздумай после твоего вопроса уйти с заседания бюро. Люди очень обижаются, да и дела области требуют внимания к ним.

У Саида-Али была возможность обдумать здесь немало вопросов личной жизни и строительства. (Об инциденте с комиссией он много думал и еще до бюро советовался с Лодыженко. Теперь он не вспомнил об этом.) Несколько раз в его голове возникали мысли о Преображенском. Кто он, что за человек? Он работает, старается, о нем положительно отзываются, и не только Синявин.

Мухтаров вспомнил о своей первой встрече с Преображенским в намаджанском парке, когда Любовь Прохоровна так неожиданно познакомила их. Он ничего предосудительного не видел даже в том, что Преображенский тогда пошел вместе с Любовью, Прохоровной. Ведь они родственники! Потом его выступление в Намаджане от имени строителей. Неоднократно передаваемые им умышленно подчеркнутые приветы от Любови Прохоровны. «Такое черненькое создание…»

Гафур Ходжаев перебил мысли Саида, пригласив его к себе ночевать.

— Все равно поездов теперь не будет до самого утра. Автомашины я тебе не дам. Шутка сказать, гнать машину в такую даль. Пошли ко мне чай пить!

Это в самом деле был настоящий товарищеский легкий чай на коврике посреди комнаты. Они разговаривали, смеялись, отдыхали. Вдруг Ходжаев, наполняя пиалу, спросил:

— Это правда, Саид-Али, что ты выгнал из кабинета комиссию Совнаркома?

И внезапность и дружелюбие, с которыми был поставлен вопрос без тона упрека, как-то странно повлияли на Саида. Он, прыснув от смеха, чуть было не захлебнулся чаем. Ходжаев тоже рассмеялся.

— Тебя все-таки информировали?

— Ну а как же! Знаешь, к нашему берегу, в обком, плывет все. Это не так уж и плохо. Правда, обременительно, но зато имеем полную информацию.

— Нет, я не выгнал, — уже серьезно ответил Саид. Даже подумал: «Что же здесь смешного?» — Нет, не выгонял, Гафур.

Мухтаров кратко рассказал ему о том, что произошло тогда в конторе строительного отдела.