Я вскочила, словно скамейка превратилась в раскаленные угли:
— Вы… вы…
Она кивнула:
— Я-то я. А вот как ты ей в глаза глянешь? Или с Виталика пример берешь? Он тебя научит…
Не видя ничего перед собой, я пошла прочь, спотыкаясь обо что-то, натыкаясь на какие-то деревья. Вдруг рядом оказалась Лина, что-то спрашивала, что-то говорила. А у меня перед глазами попеременно появлялись они. Мама — сияющая, только что вернувшаяся из отпуска с новым мужем. Скворцов — прижимающий меня к себе в полутьме большого зала под звуки нежной музыки. И эта элегантная, беспомощная передо мной и Скворцовым женщина с печальным лицом.
Они взрослые, все взрослые и все же никак у них не получается с любовью. И я среди них.
— Как дела!
Я чуть не наткнулась на какой-то выросший перед нами предмет.
— Вы куда так спешите?
Предмет вдруг ожил и превратился в Дана. Он смотрел на нас с улыбкой, удивленно покачивая головой.
— Вы что такие?
— Мы, — я открывала и закрывала рот, будто золотая рыбка на песке, не было сил обдумать страшные слова и все перечеркнуть. Все, чем я жила это лето. Лето моей первой настоящей любви.
— А я хотел попросить у тебя, Елизавета, прощения, — сказал вдруг Дан. — Я совершил ужасный поступок, да, ужасный!
Что еще? Какая еще беда свалится на меня в этот жуткий день? Наверное, вид у меня был очень не хорош, потому что Дан заторопился и заговорил, глотая слова:
— Помнишь, мы столкнулись? Ты несла сумки, я предложил помочь. Вернее, мы сначала столкнулись. И вот, ты ушла, а я вдруг чувствую, что-то к рукаву прицепилось. И вот, — он раскрыл ладонь. Там лежала золотая цепочка с четырехлистным клевером из травянисто-зеленого нефрита. Амулет на знак примирения и вечной дружбы, подаренный Скворцовым.
— Ты прости меня, нужно было сразу же тебе отдать. Но я как-то… В общем, мне приятно было хранить у себя эту твою вещь. Посмотрю на нее иногда и… Но все же вещь дорогая, поэтому я возвращаю и прошу меня извинить! — закончил он торжественным тоном и твердым голосом.
Я кивнула и взяла амулет. Как я плакала, когда его потеряла! С него все и началось.
— Спасибо, Дан, только это не мое. Так… поносить дали.
— Ох, я и не знал! Надо было тем более отдать.
— Да ерунда все… Вот что, Дан, ты должен мне помочь.
— Не проблем. А что нужно делать?
— Понимаешь, мама в командировке, а я хочу перед школой поехать к бабушке. Но мой отчим не хочет отпускать, хотя я уже не ребенок.
— Знакомое дело, — кивнул Дан.
— А ехать всего три часа, — сказала сообразительная Лина.
— Вернее, он вроде и отпускает, но может устроить скандал, — врала я. — Короче, пошли со мной и побудете, пока я соберу вещи. При вас он скандалить не будет. А еще лучше… — я запнулась. Не хотела ни обманывать, ни уговаривать Скворцова.
— Давай сделаем вид, что я пришла за своими книгами, которые тебе давала? — предложила Лина. — По литературе. Будто я в сумке их забираю.
Хорошо, что подниматься к нам можно лифтом. Ноги у меня словно превратились в огромные гири. Я еле попала ключем в замочную скважину. Волнуясь, мы с Линой молчали, а Дан молчал за компанию.
Скворцов лежал на диване и смотрел телевизор. Даже не повернул голову. Только когда Лина и Дан поздоровались, он кивнул им и вопросительно глянул на меня. Слова застряли где-то там в горле. Выручила Лина:
— Я свои книги заберу. Можно?
— Можно, — кивнул Скворцов.
— Спасибо.
Мы прошагали через гостиную ко мне, и Лина закрыла за нами дверь. Я торопливо покидала в сумку вещи. Оставить амулет на столе? Пусть Скворцов забирает. А если мама о чем-то догадается? Нет, я его спрячу подальше. Но вот где взять денег на автобус? У меня хватало только на полбилета. Можно было занять у Лины и Дана, но вдруг у них нет? И вообще, нечестно перекладывать все беды на чужие плечи.
Мы вышли из комнаты, и я громко сказала Скворцову:
— В школу нужно сдать деньги на учебные пособия.
Кивнул, и тогда я назвала сумму. Он поднялся с дивана, принес бумажник и отсчитал мне купюры.
— Точно хватит?
— Да, спасибо.
— До свидания, — хором сказали Лина и Дан.
Больше всего мне хотелось вытолкать их из квартиры и остаться с ним. Но я захлопнула дверь с внешней стороны.
— Слушайте, девчонки, что это вы затеяли? — спросил Дан уже на улице. — Как же ты уедешь и не предупредишь его?
— Доеду и оттуда предупрежу. А маме позвоню сейчас.
Мама была не против, только волновалась, взяла ли я теплые вещи.
— Да, — сказала я, хотя их-то как раз и забыла.
Ладно, у бабушки что-нибудь найдется. А Скворцову… а ему я звонить не буду. Приеду и отправлю сообщение. Не хочу, чтобы слышал, как дрожит мой голос. Не хочу опять услышать его ласковые слова и потерять голову. А за две недели что-нибудь придумаю. Бабушка одна живет, ей помощь нужна. Возле ее дома, совсем рядом, между прочим, есть хороший колледж. И собак я теперь могу выгуливать, деньги зарабатывать — с Вилей ого-го, как натренировалась. Пожалуйста, хоть целую свору!
Только необходимо все сделать умно.
Не нужно, чтобы узнала мама.
И тогда Скворцов останется с ней.
Пусть они будут счастливы.
А я заберу таксу и бегемотика, чтобы плакать, обнимая их.
