Со стены на нас смотрел портрет какого-то академика или православного старца. Глаза светились спокойствием и знанием бессмысленности человеческой жизни.
Отужинав, я раскланялся. В передней, наблюдая, как я обуваюсь, Михал Михалыч спросил:
– Скажи честно: не боишься обиженного воя толпы? Одиночки плохо заканчивают, Павел.
Я выпрямился и продекламировал:
