Утром меня разбудила Муська. Она прыгнула на диван и заурчала в ухо, пришлось вставать. Впрочем, вставать так и так пришлось бы, потому что буквально через минуту зазвенел будильник. Я выдохнул, выгоняя из души сонливое недовольство, взял зубную щётку, пасту. С улицы долетела мелодия знакомой песни.
Песенка оказалась прилипчивой. Почистив зубы и умывшись, я поймал себя на мысли, что внутренне напеваю её, но так как помнил только первый куплет, то он и крутился в голове как заезженная пластинка. Я попробовал переключить внимание на что-то другое, на свои отношения с Анной, на вчерашнее похмелье, на предстоящие трудовые будни. Вроде бы помогло.
Завтракать я не стал — не успевал. Схватил пакет со сменной одеждой, вышел на улицу. Аркашка уже ждал меня. Он сидел на корточках на обочине в своей неизменной кепке, неизменном пиджаке, с неизменной папиросой в зубах. Его угловато-бомжеватый образ уже настолько сроднился с окружающей действительностью, что давно стал её неотъемлемой частью — удали его, и покажется, что чего-то не хватает. Но почему-то это раздражало.
— Привет, Аркань. Чего пришёл? Договорились же у тебя встретиться.
— Да встал рано, — пожал плечами Аркашка, словно оправдываясь. — Думаю, чё ждать-то? Пришёл.
— Ладно, твоё дело. Ну что, идём к твоему заказчику?
Заказчик жил в микрорайоне «Подсолнухи». Этот уютный уголок частного жилого сектора отличался от прочих городских уголков высоким бетонным забором по периметру и двумя охранниками у ворот. Если я правильно понял, «Подсолнухи» являлись местным элитным жилым комплексом, предназначенным подчеркнуть значимость людей его населяющих. Что ж, каждый подчёркивает себя в меру своих способностей. Меня никогда подобные тонкости не волновали и никогда не расстраивали, ибо завидовать чужому благополучию всё равно что плевать в пропасть: вроде бы и плюнул, а в кого попал, не видно. Однако неравнодушный ироничный обыватель придумал населению «Подсолнухов» отличительное название — мироеды.
Я не стал вдаваться в дебри семантики, пусть будут мироеды, мне-то какая разница, хотя при виде трёхметровых железных ворот невольно начинаешь понимать, что народ в своих определениях не так уж и не прав. Ну да бог с ним. Аркашка постучал в будку привратников и долго объяснял появившемуся охраннику, почему нам необходимо пройти на территорию жилого комплекса. Охранник слушал его без интереса, зевал, а потом и вовсе послал по матери. Я усмехнулся. Мне стало любопытно, как из этой ситуации выберется Аркашка: пошлёт его в ответ или полезет в драку? Однако Аркашка не стал идти напролом и выбрал третий вариант. Он позвонил заказчику, тот перезвонил на пост и второй охранник посоветовал первому либо открыть нам ворота, либо писать заявление на увольнение.
Ворота открылись. Ровная асфальтовая дорога, каких в городе на центральных улицах не сыщешь, повела нас мимо череды барских усадеб. Я невольно сравнил их Лёхиным особнячком. Там всё просто: четыре стены, крыша, крыльцо — и никаких тебе вычурных завитушек по фасаду. Здесь же каждый дом старался походить на сказочный замок, где присутствие различных тонкостей в виде башенок, колонн и лепных украшений, было жизненно необходимо. От их разнообразия и безобразия хотелось чихать, и, в конце концов, я перестал на них глазеть.
Пока мы шли, Аркашка поведал, где и какому мироеду он чинил крышу, или беседку, или баньку. По его словам выходило, что хозяева сказок разорваться были готовы, лишь бы Аркашка им что-нибудь починил. Приятно иметь в напарниках уважаемого человека, тем более что любое уважение непременно выказывается в денежном эквиваленте, а это так или иначе благоприятно отразиться и на мне тоже. Вот только случай на посту охраны говорил обратное. Хитрит что-то мой дружок, как бы не вышло, что за подобное уважение придётся самому платить.
