- Вот они, мисс Монтгомери, - Нейл вдруг улыбнулся и, подойдя к столу, протянул ей ручку, чтобы подписать бумаги.
- Спасибо, - мягко улыбнулась она. Тара подписала все четыре экземпляра и выпрямилась.
- Ну, кажется, это начало нашего совместного бизнеса.
- Спасибо. Я отправлю копии вашему адвокату, - Нейл пожал ей руку и улыбнулся про себя, глядя на то, как она уходит.
Как только Тара Монтгомери отвернулась от него, ее улыбка тут же исчезла, а грусть вновь заполнила ее глаза. Каждый, сделанный ею шаг, казался более болезненным. Она знала, что с каждым шагом оказывалась все дальше и дальше от своей любви.
- Я опоздала, любовь моя. Я опоздала.
Габриэлла подошла к Джозефу и молча встала рядом с ним. Они оба смотрели на сад - молчали и ждали.
- Джозеф… - начала говорить Габриэлла через несколько минут.
- Я знаю, - ответил он, низко склонив голову.
- Прости.
Он кивнул.
- Дети...
- С детьми все будет в порядке, - он выпрямился и снова посмотрел в сад. - Они похожи на тебя. Они сильные.
- Я хотела, чтобы это было навсегда, - сказала Габриэлла, а слезы текли по ее лицу.
- Я знаю, - они оба молча стояли рядом друг с другом. - Ты собираешься к ней?
- Нет.
Джозеф удивленно повернулся.
- Просто между нами слишком большой океан. Мама… - Габриэлла затихла и посмотрела вниз.
- Хелена знает?
- Я сказала ей.
- Мы могли бы попробовать, Габриэлла, - с надеждой произнес Джозеф.
- Я так больше не могу, Джозеф. Прости. Я знаю, что причиняю тебе боль.
- Я уеду сегодня вечером, - сказал он и оставил ее, стоящей на террасе. Габриэлла позволила пролиться своим слезам. Эта часть ее жизни закончилась.
Диана жила дома уже несколько недель и сумела держать свою мать все время занятой. Она попыталась дозвониться до Блейн, но трубку так никто и не поднял.
- Мама, позвонил Джек, и у него есть лишний билет в филармонию. Почему бы тебе не пойти с нами?
- Нет, дорогая, вы идете. Я просто собираюсь пораньше лечь спать.
- Мама… я беспокоюсь о тебе, - нежно сказала Диана, подходя к Эбигейл.
- Я беспокоюсь о твоей сестре. Я была у нее несколько дней назад. Она выглядит ужасно. Она просто чахнет, и я не могу остановить это.
- Мама...
Звон телефона прервал их разговор, и Эбигейл взяла трубку.
- Здравствуйте.
На ее лице было написано удивление, и по мере того, как она слушала, ее удивление постепенно превратилось в улыбку.
- Лейла.
Габриэлла медленно повернулась, а затем улыбнулась, подходя к своей матери.
- Мама, я не знала, что ты здесь.
- Я пришла пообщаться с внуками.
Габриэлла с любопытством посмотрела на нее.
- Я уже поговорила с Элли. Она просто невероятная молодая женщина.
Габриэлла улыбнулась.
- Она так быстро растет, мама. Иногда мне жаль, что я не смогу навсегда удержать мою маленькую девочку рядом с собой.
- Я знаю. Но, если ты их любишь, Лейла, то должна отпустить.
Габриэлла поискала взглядом лицо своей матери. Хелена взяла дочь за руку и проводила ее до маленького диванчика у стены студии, которая была обращена к саду. Когда они сели рядом, Хелена взяла руки дочери в свои ладони и подержала их.
- Родители всегда хотят для своих детей только лучшего.
- Да, мама.
- Но иногда даже самые лучшие наши пожелания - это совсем не то, что они хотят для себя, - Хелена внимательно посмотрела в ее испуганные глаза. - Я всегда так много хотела для тебя.
Габриэлла улыбнулась.
- Когда ты родилась, и они положили тебя в мои объятия, я снова поверила в чудеса, Лейла. С этого момента я пообещала себе, что тебе не придется пройти через все те вещи, которые я… - Хелена посмотрела вниз, затем вверх и снова продолжала. - Я хотела, чтобы тебя любили, а ты любила в ответ. Я хотела, чтобы ты познала радость семьи и детей.
- Мама… - глаза Габриэллы начали заполняться слезами. - Я обещала тебе, что я не…
- Ты обещала мне, что не пойдешь к ней, - Хелена озвучила невысказанные слова, которые так долго стояли препятствием между ними. Габриэлла молчала, глядя на свои руки, которые удерживала ее мать. Хелена улыбнулась, и ее глаза тоже наполнились слезами.
- Ты больше, чем я заслуживаю. Ты всегда заставляла меня гордиться тобой, Лейла, - Хелена отпустила одну руку дочери и погладила ее по мокрой щеке. - Ты такая красивая и внутри, и снаружи. У тебя столько талантов. Твой отец был так горд за тебя. Он с такой гордостью говорил: “Моя прекрасная дочь - художник”. Хелена еще раз глубоко вздохнула. - Ты не такая, как он!
После того, как Хелена сказала эти слова, Габриэлла точно знала, что ее мать имела в виду. Габриэлла громко всхлипнула, наклонилась вперед и упала в объятия матери.
- Ты моя дочь. И ты дочь Умберто Сотомайора, - Хелена плакала вместе с дочкой, продолжая говорить и крепко держась за нее. - Твой отец так любил тебя, Лейла, - затем Хелена отстранилась от дочери и с любовью начала вытирать ее лицо. - Просто мы оба хотели, чтобы ты была счастлива.
Слезы Габриэллы продолжали падать.
- Я думаю, что пришло и мое время отпустить тебя.
Габриэлла посмотрела на нее, совсем не уверенная в том, что та пыталась ей сказать.
- Я не понимаю?
- Ты поймешь, моя Лейла. Обязательно поймешь.
