Те, кто помоложе, приехали на море, разумеется, не для того, чтобы, развалясь на стульчике, с раскинутыми ногами и отвалившейся нижней челюстью дремать под музыку. Молодые приехали на море в поисках приключений. Любовные парочки — в надежде скрыться куда-нибудь в темноте, за калиткой или деревом в парке.
После этого подметальщики под розовеющими по утрам небесами находили на пляже некие предметы, напоминающие пустую чешую. Это отслужившие свое презервативы. Словно выползок.
Для Англии это неслыханный, небывалый скандал.
Говорят, эти предметы импортируются из Европы. С континента. В прежние времена Англия таких вещей не знала, это утверждается совершенно категорично. В прежние времена подметальщики под розовеющим утренним небом обнаруживали на берегу вдоль променада разве только отдельные пары пожилых людей стопроцентно морального поведения, пробуждающихся после кое-как проведенной на стульчиках ночи, закутанных в газеты, плащи и пледы, привезенные с собой. Мужчины, отряхнувшись, приносили из соседней чайной стаканчик чая своим супругам, подавая его с трогательной сексуальной размягченностью в голосе: «Выпей чая, дорогая».
Тем летом, когда Репнин поступил на службу к бельгийскому семейству Лахуров, курортные местечки на море стали благоустраиваться. Возводились новые отели, кемпинги, танцевальные павильоны. В кемпингах и женщины и мужчины ходили полуголые в любое время суток. За кегельбаном и танцевальным павильоном соорудили прозрачный аквариум. Но вместо рыб в нем демонстрировались оголенные девушки в масках для ныряния.
Новые веяния, занесенные сюда из Америки.
Три дня ежегодного отдыха преобразились в четырнадцать оплаченных. Прогресс был очевидным, тем более странно было слышать мнение некоторых постояльцев отелей о том, что раньше, мол, эти каникулы все-таки были веселее. Рождаемость в Англии никогда не была столь высокой, как в тот год, когда закончилась война и мирное время вернуло домой армии сражавшихся.
Но и от старых времен осталось довольно. Это ощущалось по всей той публике, которая, как и Репнин, спокойно дожидалась, когда сможет беспрепятственно внести в поезд свой багаж.
Глава семейства, даже из разряда «белых воротничков», мог разориться для детишек не более как на мороженое в вафельном фунтике. Мороженое и на море пользовалось большой популярностью.
Мороженое любят все. В Лондоне мороженое расходится за день миллионами штук.
Таково примерно было содержание его первых писем в Лондон жене и ее тетке в Америку, прибывших из маленького местечка на океане по названию
Когда-то из Керчи ее вывозил гвардейский капитан Барлов, она была обязана ему своим спасением, но ей гораздо больше нравился Репнин. И княжна лишь тихо проливала по этому поводу слезы, ибо женщина не всегда вольна в выборе друга по сердцу. Тогда, в Крыму, Надина тетка была еще очень молода и красива, а теперь уже разменяла пятый десяток и помимо высокооплачиваемой должности в одном из больших отелей Нью-Йорка имела собственный бутик дамской бижутерии. Надя никогда не просила у нее денег. Письмо Репнина пришло к ней после едва ли не двухлетнего молчания. И прочитав его, она долго и горько плакала. (Мария Петровна не нашла своего счастья в жизни.)
Что же касается героя нашего романа, то по прибытии поезда на станцию
И вспомнились ему почему-то в этот миг отрубленные на пне головы елизаветинцев из книги, которую он читал по пути к побережью Атлантики, и особенно запомнившееся ему стихотворение, посланное Елизавете Первой одним ее дворянином, адмиралом, обращавшимся к королеве по имени Синтия. Стихотворение называлось: «Синтии — последняя книга океана».
Странное чувство возникло у Репнина, когда он очутился на привокзальной площади и стал искать какой-нибудь транспорт: ему казалось, будто он насовсем уехал из Лондона и от своей жены, которую любил, и что больше никогда не вернется туда, откуда приехал. А если и вернется, то другим, неузнаваемо изменившимся человеком. Встревоженный этими мыслями, он пытался вообразить себе Надю в их новой квартире, вообразить себе ее живой и милый образ, а в ушах его звучали последние слова, которые она сказала на прощание: как жаль, что у них нет ребенка. Хотя бы одного. За двадцать шесть лет брака он впервые слышал от нее такое. Репнин остановился и стал ждать носильщика с багажом.
