Это жена одного богача, владельца чайных, они у него в Лондоне на каждом углу. Мультимиллионер. Супруга его вошла в опасный для женщины возраст. Ей перевалило за сорок. Фурией ворвалась она в лавку. С дикими воплями металась по подвалу, доказывая всем и каждому, что заплатила за пару крокодиловой обуви, но потеряла квитанцию. Репнину не удалось обнаружить каких-либо следов оплаты в расчетных книгах, оставленных ему мосье Жаном. Он попался как кур в ощип. Дама истерично верещала. Она метала громы и молнии. И напоминала разъяренную Медею. Шляпка у нее сбилась набок, и когда она вытащила шляпную булавку, он не на шутку испугался, как бы она не выколола ему глаза. Она была вне себя. Это было забавное представление.
История, рассказанная мужем, страшно насмешила Надю, но Репнину было не до смеха. У него из-за этой безумной могут быть большие неприятности. Так ему и сказали. В том обществе, где он теперь вращается, не меньше драматических конфликтов, чем в прежнем их петербургском кругу. Здесь каждый день происходят какие-то невероятные вещи. Он словно бы прозрел и совсем другими глазами взглянул на этот город со всеми его обитателями мужского и женского пола. Мир устроен отнюдь не лучшим образом.
Теперь, например, он знает, какое потрясение переживает женщина на пороге старости. Говорят, у Пэтси раньше было столько любовников, сколько, пальцев на руках. В конце рабочего дня ее всегда поджидал у лавки какой-нибудь мужчина. Она посещала театры, танцевальные вечера, а по понедельникам ей случалось проснуться в отеле, на берегу моря, в Брайтоне. Теперь она уже в возрасте, и перед лавкой после работы никто ее не ждет. В лавке по утрам она появляется не такая веселая, как бывало когда-то. Мужчины больше не заглядываются на нее. Когда лавка закрывается, Пэтси берет свои пакеты с холодным ужином, купленным во время обеденного перерыва где-нибудь поблизости, и тихо, точно тень, удаляется вниз по улице. В полном одиночестве она идет до станции подземки, а после едет до дома час или два. Живет она далеко. Дома ее дожидается, как говорят, один только старый кот.
Он даже не подозревал, сколько в Лондоне таких женщин.
Сандра, все зовут ее Бэби — ей не сравнялось еще и двадцати, — приехала сюда, по слухам, из Брюсселя следом за каким-то мужчиной. По матери она француженка, родилась в Париже. Отца своего не знает. Ей дано разрешение на трехмесячное пребывание в Лондоне, но она не имеет права искать здесь место и заработок. Недавно ей сообщили из полиции, что виза истекает. Продление дать ей не могут. Сандра была в отчаянии. Он ей помог.
Каким это образом? — взглянула на него жена с недоумением.
Да очень просто. Все советовали девушке скрываться, изменить имя, заполнить новую анкету, фиктивную. Он посоветовал ей написать в полицию сентиментальное письмо. Он сам ей его сочинил. Она получила продление. На три месяца.
Какое странное участие к этой девице — поморщилась его жена.
Просто он ее пожалел. Такая молодая и красивая, а помочь ей некому. Она сейчас стоит перед дилеммой: выбрать ли ей богатого старика или молодого актера — так ему пояснила мисс Мун. Ему пришлось убедиться, что хваленая лондонская полиция нисколько не лучше других. Там бьют. Напротив дома, где живет Ордынский, полицейский участок. Оттуда доносятся вопли избиваемых арестантов. В то же время, по его наблюдениям, полиция охотно клюет на сентиментальную наживку. Конечно, этим пользуются, чтобы их провести. Он и посоветовал девушке написать, как ее тяготит, что она, англичанка по отцу, а француженка по матери, родилась в Париже. В Лондон она приехала потому что любит родную землю своего отца Она восхищается Лондоном, с беспримерной храбростью перенесшим пожары войны. В Париже у нее старенькая мать. Сейчас она восстанавливает свое знание английского языка, позабытого в детстве. Это ей необходимо для того, чтобы поступить няней в какую-нибудь английскую семью, проживающую в Париже.
Какая несусветная чушь, какая глупость, язвительно заметила его жена. Возможно, согласился муж, просто он посочувствовал девушке в беде. Будь это в его силах, он бы вообще совсем по-другому устроил и этот мир, и полицию. Слишком много вокруг несправедливости и гнусности. Но все это в данном случае не имеет значения. Главное, Сандра на три месяца сохранит за собой заработок и, надо думать, за это время решит свою дилемму.
— Как?
— Это меня не касается. Тут мое дело сторона. Я отношусь к этой девчушке так, как мог бы относиться к своей дочери. Я ее жалею.
— Интересно, мисс Мун тоже возбуждает в вас такое же горячее участие?
