Репнин сидит понурив голову, будто не слушает ее, а тем временем жена начинает показывать ему свои вечерние платья. Она отнесла уже два или три старухе Пановой для продажи и решила примерить оставшееся у нее, самое красивое. Она была так хороша в этом платье в Париже десять лет назад. На нее обратил внимание великий князь: «Кто эта женщина?» В тот вечер, по всеобщему признанию, она была первой русской красавицей в Париже. Муж смотрит на нее с замирающим сердцем и видит в ней ту самую, какой она была десять лет назад в той, прошлой их жизни. Но вот она снимает с себя платье и складывает его в одну из тех коробок, в которых возит в Лондон куклы на продажу. Она по сю пору необыкновенно хороша, но в этой ее красоте появилась какая-то печаль, как в красоте средневековых королев, когда приоткрывают крышку гробницы. Блеснет на мгновение корона, сверкнут драгоценные каменья, и жемчуг, и шелка, откроется высокое белое чело, но тут же вся эта красота рассыплется в прах. С грустной усмешкой Надя снимает платье. И остается полуголой. После продажи вечерних нарядов у них будет довольно денег, чтобы безбедно продержаться до следующей зимы, а она еще далеко. Надя подходит к нему, полуодетая, благоухающая, гладит его по лицу. С тех пор, как она отрезала волосы и стала чаще наведываться к парикмахеру, она преобразилась и как будто помолодела. Голос у нее воркующий и нежный. Глаза светятся. Поднимая коробки на шкаф, она открывает до бедра свою голую ногу. Он восхищается ею как скульптурой. Ее гибким и женственным телом. Она замечает вскользь — словно бы нехотя: вскоре ей, может быть, придется на пару дней лечь в больницу. Однако повода для беспокойства никакого нет. Так, пустяки. Маленькая женская неприятность. Но сегодня у нее одно-единственное желание. Поскорее лечь. И заснуть в его объятиях. Со спокойной душой, после стольких бессонных ночей.
Репнин, который никогда за все время их брака не обсуждал с женой сексуальные проблемы и никогда ее ни о чем не расспрашивал, учтиво заметил (словно бы они в Санкт-Петербурге): он надеется, она не скрывает от него ничего плохого? Это на самом деле пустяк?
Она смеется весело и восклицает:
Должно быть, домашние животные чувствуют, когда их хозяевам улыбается счастье. Поверив, что речь идет действительно о какой-то незначительной женской неприятности, Репнин не стал допытываться у жены ни когда она намерена ложиться в больницу, ни в какую именно. Он только провел рукой по лбу и продолжал разговаривать с ней тихо и устало. Была уже полночь, когда на втором этаже перед их постелью погасла свеча.
На следующий день его жена вернулась из Лондона еще более радостная. Мадам Пановой удалось продать два ее вечерних туалета, и она дала ей шестьдесят фунтов. Обещала продать и остальные платья и дать еще сто или сто пятьдесят фунтов. Вечерние платья после войны шли в Лондоне с рук за большие деньги.
Бедная женщина, теперь она часто смеялась и после беспросветной нужды поверила в будущее. Кричала ему, как ребенок: «Что тебе купить, Николай, что ты хочешь, чтобы я тебе купила?» Она повторяла это на все лады и скакала по дому.
Она жаждала его объятий. Недвусмысленно вызывала в нем страсть.
Ее муж между тем понурил голову, словно бы на него свалились все вечерние платья, какие только нашлись в Лондоне, и, задавленный ими, он ничего не слышал и не видел. Поразительный город — Лондон, рассуждал он про себя. Всеобщее помешательство охватило его с этими вечерними платьями. А тем временем по улицам слоняются голодные, их хоронят на самых отдаленных кладбищах, ибо некому заплатить даже за кремацию этих несчастных. Как могло случиться, что вечерние платья, подобно мистическим мертвецам, проникающим в дом сквозь закрытые двери, врываются в человеческую жизнь? Сколько обитает в Лондоне людей — сколько нужно ему вечерних платьев?
