книгу экстра-класса. Наш обед состоит из таких деликатесов, о которых я
раньше и понятия не имела. А лакомства, и говорить не приходится...
-- Да, ведь ты -- сладкоежка!
Они помолчали, разглядывая друг друга.
-- Послушай, а кто еще тут с тобой? Большая компания?
Улыбка исчезла с лица Маргрэт. Глаза притухли.
-- Прости, Джонни, на этот вопрос я не отвечу. Наверное, тебе уже пора
уходить, -- вздохнула она. -- Еще раз прошу: будь благоразумен. В конце
концов, мы -- люди науки. Наше дело -- работа ради прогресса. А профессор
Вельзевул -- гений. Не знаю, добрый ли, злой. Но я преклоняюсь перед ним и
честно скажу: с интересом работаю под его руководством.
-- Но ты знаешь, что выйдет в результате наших исследований?
-- Знаю. Тебя беспокоят люди, которые станут донорами? Так наука без
жертв не движется. А как же тогда астронавты, космические экспедиции, в
которых люди погибают десятками?
-- Это не то. Я боюсь за род человеческий. Что, если завтра потребуются
живые мозги в массовом количестве?
-- Перестань, прошу тебя! О политике -- ни слова, -- взмолилась Маргрэт
и глаза ее испуганно расширились. -- Уходи, тебе пора!
Притт взглянул на часы. Почти пять минут в запасе. Он поднялся.
-- Ладно, Марго. Я все для тебя сделаю, милая моя девочка. Ведь,
оказывается, я и вправду люблю тебя...
...В боксе зажегся свет, и над дверью вспыхнула надпись:
"Разгерметизировано". Двое мужчин в белых комбинезонах быстро натянули маски
и встали перед дверью. Низким басом пророкотала сирена, и створки двери
разошлись в стороны. Двое шагнули внутрь бокса, и половинки вновь сомкнулись
за ними. На небольшом возвышении, поблескивая белым металлом, стояла
капсула, похожая на тупоносую торпеду. Сбоку -- тележка, на каких обычно
возят больных в операционную. Двое замерли и подняли руки над головой.
Откуда-то сверху выдвинулись манипуляторы, несущие по паре прозрачных
перчаток. Они с мягким шорохом натянули перчатки на кисти поднятых рук и
тотчас убрались на место. Люди опустили руки и согнули их в локтях, держа на
весу. Раздался легкий треск, и капсула распалась. Верхняя часть ее, словно
крышка шкатулки, начала приподниматься и откидываться назад.
Внутри капсулы покоилось тело мужчины. Лица его не было видно из-за
густой сети проводов. Двое наклонились к лежащему и начали осторожно
освобождать его от электродов, присосавшихся к разным участкам головы.
Затем отцепили датчики с груди, ног, рук и принялись осторожно
массировать тело, то и дело прослушивая грудь фонендоскопами. Все это в
полнейшей тишине, молча. Только взгляд друг на друга и ответный кивок: "В
порядке!", "В норме"...
Закончив свое дело, двое пододвинули тележку вплотную к капсуле и снова
замерли. С потолка спустились четыре тросика с блестящими крючками. Двое
застропили подстилку, на которой лежало тело, один из них подал знак, и тело
поднялось над своим ложем, проплыло в воздухе и мягко опустилось на тележку.
Один из двоих укрыл лежащего мужчину одеялом, и тотчас дверь снова
открылась, пропуская тележку с Приттом. В эти минуты он возвращался из
состояния, близкого к анабиозу, в которое вверг его профессор Вельзевул.
Ранним утром санитарная машина, не привлекая ничьего внимания, выехала
из ворот. В ее кузове покоился на носилках доктор бионики Джон Джордж Притт.
А если бы он мог выглянуть из зарешеченного окошка кареты, то прочитал бы на
черной стеклянной доске у ворот надпись, сделанную крупными золотыми
буквами:
"ДОКТОР МЕДИЦИНЫ ЭДЛАЙ Б. РИВЕЙРА.
КЛИНИКА ДЛЯ ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ".
Но Притт спал крепким сном вполне здорового человека и не слышал, не
видел, куда везут его бренное тело, вновь соединившееся с душой...
Окончательно проснулся он утром следующего дня в кресле своего
электромобиля. Машина стояла на опушке леса в полсотне ярдов от шоссе,
ведущего в Теритаун. Со стороны могло показаться, что он специально съехал с
дороги, чтобы поспать.
Проснувшись, он оглядел всего себя, обшарил свои карманы, поискал в
машине. Все было как вчера. То есть, когда он помнил последний раз себя
перед тем, как провалиться в преисподнюю... Он включил приборы -- все
нормально. Энергии хватит до дому без заправки. Он решительно нажал на
педаль контроллера, машина плавно покатила по траве к автостраде и влилась в
густой поток мчащихся машин. Тотчас, как она выбралась на бетонку,
колыхнулись и раздвинулись ветви орешника. На поляну вышли с роллерами в
руках трое в белых шлемах. Они оседлали своих "мустангов" и тоже, один за
другим, вырулили на магистраль.
Вернувшись, он первым делом пригласил к себе Альберта. Этот несомненно
талантливый молодой человек отличался среди остальных его помощников веселым
нравом и остроумием. Нередко ему приходилось упрекать парня в том, что
своими разговорчиками он отвлекает других коллег от дела. Однако за
последнее время Альберт заметно притих, словно утратил свой веселый нрав. Он
молча копался в схемах или пропадал в препараторной.
