Присмиревшие друзья Васи Тарханова и их испуганные подружки гуськом потянулись к выходу. Через пару минут возбужденный гул голосов в зале утих, люди снова расселись по своим местам, тихо, как-то нерешительно заиграла музыка. Один из официантов принес совок и щетку на длинной ручке и начал подметать осколки. Два других во главе с Савелием подняли поверженные стол и стулья, собрали осколки разбитой посуды и разбросанные по полу остатки ужина.
– Ничего себе! – Алина озадаченно посмотрела на Серпухова. – В городе все так боятся Тарзана, что никто не осмелился дать пинка его щенку?
– Вы знаете кличку Тарханова? – скривился Серпухов. – Только его щенок еще та скотина! Похоже, папашу переплюнет!
В этот момент на пороге появился Илья, поднял вверх обе ладони и весело объявил:
– Все, господа хорошие! Гуляйте, веселитесь! Отправил шкодливого отпрыска к маме с папой!
В зале зааплодировали. А Серпухов скривился еще больше, заметив, вероятно, что Алина с интересом наблюдает, как Илья возвращается на свое место.
– Ну, герой! – пробурчал он сердито. – Спаситель рода человеческого!
Алина промолчала. Слова Серпухова перестали ее занимать. Откуда Юрию Борисовичу было знать, что Илья интересовал ее постольку-поскольку. Прежде всего ей хотелось посмотреть, как на эту ситуацию прореагировал Луганцев. Она осторожно скосила глаза в его сторону. А никак не прореагировал! Похоже, он настолько был занят беседой со своими спутниками, что не обратил на скандал ни малейшего внимания. По крайней мере, он выглядел все так же невозмутимо и спокойно. В отличие от Маргариты, от хладнокровия которой не осталось и следа. Она нервно поглядывала по сторонам и быстро-быстро облизывала тонкие губы. При виде Ильи она поднялась и решительно направилась к его столу. Видно было, что референт очень рассержена. Темные глаза метали молнии. Высокая грудь вздымалась и опускалась в такт ее дыханию, а в лице появилось что-то хищное, отталкивающее, как у старой вороны, нацелившей клюв на добычу.
Маргарита положила ладонь на плечо Ильи и что-то ему сказала. То ли приказала, то ли отчитала. Алина заметила, как Илья резко выпрямился, губы его сжались в тонкую полоску, а на скулах заходили желваки. Несмотря на полумрак, царивший в зале, Алина отчетливо разглядела метаморфозы, происходившие с его лицом.
Алина удивленно хмыкнула про себя. Кажется, этих двоих связывает все, что угодно, но только не взаимная любовь.
Она с удовольствием понаблюдала бы за их ссорой, но тут Луганцев и его гости почти одновременно поднялись из-за стола и направились к выходу. Молодой охранник, что сидел за одним столом с Ильей, опередил их на несколько шагов и распахнул перед ними дверь. Илья и Маргарита, оба с непроницаемыми лицами, замыкали шествие. Луганцев, слегка склонив голову набок, внимательно слушал высокого джентльмена лет шестидесяти с трубкой в руке. И, кажется, они говорили по-английски. Алина прислушалась. Точно! До нее донеслась короткая фраза, из которой она поняла только одно слово: «Wonderful! – Чудесно!»
– Не нашел лучше места, куда американцев пригласить, – презрительно проворчал Серпухов, – свозил бы их ко мне в санаторий или к Цуранову. Что мы, не люди, не поняли бы…
– Американцы? – удивилась Алина. – Что им нужно в Староковровске?
– Да вроде Луганцев совместное с ними производство сельхозтехники налаживает, – неохотно процедил Серпухов. – Говорят, солидные кредиты под это дело взял…
– Понятно. – Алина посмотрела на часы и решительно поднялась из-за стола. – Все, мне пора, Юрий Борисович!
– Пора так пора! – Ее кавалер заметно поскучнел. И не удержался, упрекнул: – Так вы мне ничего и не ответили?
Алина посмотрела на него с недоумением, хотя отлично поняла, что Серпухов имел в виду.
– Спасибо вам за вечер, – сказала она, мило улыбнувшись, – но я устала и хотела бы лечь сегодня чуть раньше.
– А может… – Серпухов посмотрел на нее. – Может, все-таки заедем ко мне на полчаса? Я покажу вам свой дом, зимний сад. Выпьем шампанского, послушаем музыку… Что вы предпочитаете: классику, джаз, современную эстраду?
– Я предпочитаю классику, но как-нибудь в другой раз!
– Я вас ловлю на слове! – расплылся в довольной улыбке Серпухов.
– Не надо меня ловить! – тоже улыбнулась Алина. – Я этого не люблю.
– Понял! – Серпухов взял ее под руку. – Знали бы вы, как я люблю капризных и непредсказуемых женщин.
Алина вздохнула. Господи, как она устала от его любезностей. Но вида не подала.
Под прицелом множества глаз они прошли к выходу. К счастью, Алина не слышала, как высокий бармен, встряхивая шейкером, сказал Савелию:
– Я же говорил, что мне ее лицо знакомо. И впрямь она актриса. Алина Заблоцкая! Я ее недавно в сериале видел, забыл, как называется.
А Савелий угрюмо добавил:
– Попалась птичка в клетку! Серпухов ее из своих лапищ не выпустит. И вправду обломался Илья Сергеевич.
– Точно обломался, – отозвался официант, которого Савелий называл Толяном, – все они бабы такие! На деньги падкие… А знаменитые тем более!
