Некоторые предложения, а может, и целые абзацы из её книг он знал наизусть. Он зачитывался ими в детстве и в юности и, даже будучи взрослым, иногда вспоминал, с каким восторгом проглатывал главу за главой. Теперь он уже мог оценивать её книги иначе: судить о языке, об оригинальности сюжетных ходов, но об этом ему не хотелось думать. Главным в её книгах были история и герои, совершенно невероятные герои. В детстве, когда он долго не читал про них, Ред начинал скучать по ним, как по настоящим друзьям, и приходилось снова просить мать отвести его в библиотеку: о покупке собственных книг речи не шло, жили они, конечно, не впроголодь, но бедно, как почти все в послевоенные годы. Библиотека при школе была плохой, новые книги в неё почти не поступали, и Реду каждый раз приходилось долго уговаривать мать, чтобы она вместе с ним пошла в другую. По прямой до неё было пятнадцать минут ходу, а на велосипеде и того быстрее, но на этой прямой находились огромные зерновые склады, те самые, где работал бухгалтером отец. На второй или третий день упрашиваний мать соглашалась, и Ред по дороге едва ли не молился, чтобы не все книги Виктории де Вер были разобраны.
Реду казалось волнующим даже само её имя. Он думал, что она тысячу раз была права, когда решила издаваться с одной только девичьей фамилией; полная, де Вер-Торрингтон, теряла всякую магию. Громоздкая фамилия мужа прицеплялась к её звучному имени, как слизняк.
Ред, начиная статью, не надеялся точно воспроизвести изящный, полный неожиданных метафор и сравнений, но одновременно ясный, кристально-чистый слог леди де Вер. Её книги напоминали Реду гобелены: тысячи крошечных стежков, каждый из которых был совершенен, но словно бы незаметен, приобретая значимость и смысл лишь как часть общей картины. Да, он не мог писать так — да статьи так и не писали, но он нашёл чем вдохновиться.
«
