Этот день особо запомнился мне еще и потому, что вместе с президентом я ездил на телестудию «Останкино», где Борис Николаевич должен был выразить свое сочувствие коллективу по поводу убийства известного тележурналиста Владислава Листьева. Печальная процедура, в которую президент неожиданно вплел политику. С утра вертелась обычная машина подготовки президентского выезда. Была задействована Служба безопасности, расчищалась трасса, уточнял детали «протокол». Пресс-служба обеспечивала прямую трансляцию. Большого выступления президента не готовилось. Полагали, что он просто скажет слова сочувствия и соболезнования.
Помню, как буквально за минуту перед отъездом у меня был короткий разговор с Ю. Батуриным. Зная, что на телестудии я увижусь с А. Н. Яковлевым, тогдашним председателем «Останкино», он попросил меня переговорить с ним по поводу кандидатуры на пост Генерального прокурора. Батурин был очень встревожен перспективой утверждения на этот пост А. Ильюшенко. Несмотря на сопротивление парламента, на пост Генерального прокурора его мощно «толкал» А. Коржаков. В обществе это вызывало крайне негативную реакцию. Как известно, А. Коржаков добился своего, президент подписал указ о назначении и… в очередной раз трагически ошибся в выборе. Опасения Ю. Батурина в полной мере оправдались.
Но в тот день еще оставалась надежда предотвратить это назначение. Я спросил Ю. Батурина, кто, на его взгляд, мог бы быть достойным кандидатом. Он вынул из кармана блокнот и написал на листке фамилию. Говорить вслух он не решался. Такова уже в то время была обстановка в Кремле.
К сожалению, в тот день мне так и не удалось переговорить с А. Н. Яковлевым. Надеясь приехать в «Останкино» раньше президента, чтобы встретиться с глазу на глаз с А. Н. Яковлевым, я выехал загодя, но несмотря на все «мигалки» и «сопелки» автомашины, попал в страшную пробку на проспекте Мира. Приехал на телестудию буквально за несколько минут до кортежа Ельцина, который шел на огромной скорости по «зачищенной» трассе.
Москва была потрясена убийством Листьева, телевидение бурлило, и я опасался, что во время выступления Ельцина могут быть недружественные выкрики. Но мои опасения оказались напрасными. Со свойственной ему интуицией президент нашел нужный тон и очень умело построил выступление. Он был мрачен, искренен и даже продемонстрировал несвойственное ему покаяние, сказав, что в убийстве Листьева есть и его вина, что, как президент, он отвечает за безопасность населения.
Явно понимая, что телевидение разнесет его слова по всей стране, Ельцин неожиданно обрушился с гневными обвинениями на власти Москвы и, в частности, на лиц, отвечающих за порядок и безопасность. Это был как бы первый акт президентского спектакля, сыгранного для Лужкова. Выступление президента фактически предрешило отставку прокурора Москвы и начальника Главного управления внутренних дел столицы, которые считались «людьми» Лужкова. Ю. М. Лужков позднее вспоминал, что в этот день утром во время встречи в Кремле с президентом никакого разговора об этих отставках не было. По оценке помощников, решение президент принял на пути в «Останкино» в машине, возможно, под влиянием А. Коржакова.
Второй акт разыгрался через четыре дня и связан был с заседанием Совета безопасности. Ю. М. Лужков не являлся его членом. Но в связи с последними событиями в столице предполагалось, что, с согласия президента, в данном заседании примет участие и мэр Москвы. Ю. Лужков значился в списке приглашенных, и его уже оповестили, к какому времени он должен прибыть в Кремль. Однако утром, просматривая список, Борис Николаевич собственной рукой вычеркнул фамилию Лужкова.
В стенах Кремля трудно удержать секреты. Известие о том, что Лужкова «продинамили», тотчас же докатилось до мэрии. Немедленно был собран «штаб Лужкова». Обсуждали, как поступить. Обидеться или сделать вид, что ничего не произошло. Говорили об этом и в группе помощников. Анализируя ситуацию, говорили о том, что выбор у Лужкова весьма невелик. Налицо было стремление вытеснить могущественного мэра Москвы из большой политики, по крайней мере очертить круг, за который ему непозволительно было бы заступать. Известно, что некоторые советники Лужкова рекомендовали ему сделать резкий ход, заявить о своей отставке. Это, конечно, вызвало бы политический скандал.
Анализируя ситуацию в Службе помощников, мы пришли к выводу, что разрыв Ельцина с Лужковым был бы убыточен для президента. Те, кто толкал президента на этот шаг, оказали Борису Николаевичу медвежью услугу. Но мнения помощников никто не спросил.
К счастью, Лужков сохранил хладнокровие и предпочел не обострять ситуацию. И тем не менее президент потерпел политические убытки. После этого эпизода резко возросла критика Ельцина в столичной прессе, которая традиционно симпатизировала Лужкову. А поскольку 90 % российской политики делается в Москве, то антипрезидентская волна прокатилась по всей стране.
