Добрые, товарищеские отношения с главными редакторами давали мне возможность находить выход из весьма щекотливых ситуаций. Одна из них возникла вскоре после моего назначения. Дело было сразу же после поездки президента в Ташкент, где проходила важная встреча лидеров СНГ.
В Верховном Совете, который все более входил в конфронтацию с президентом, выступил В. Исаков, один из самых непримиримых критиков Ельцина, с обвинением, что во время этой встречи президент был нетрезв. Исаков ссылался на весьма красноречивые телевизионные репортажи из Ташкента. Меня срочно вызвали в Кремль.
В машине тогда еще не успели установить спецсвязь. Это, кстати, делается по личному распоряжению президента. Ее установили примерно через неделю - громоздкую, старомодную, безумно тяжелую (больше 100 кг) систему, дающую возможность вести конфиденциальные разговоры, в том числе и с самолетом президента. Аппаратура занимала почти весь багажник. Разговаривать с помощью этой связи было настоящей мукой. Разговор зашифровывался и на другом конце провода расшифровывался, что создавало большие помехи. В трубке как будто все время квакали лягушки, и часто было невозможно расслышать, что говорят. Иногда из-за этого происходили глупейшие накладки. К тому же электроника давала сильное излучение, появлялась головная боль, сохла кожа на голове и руках. Чтобы предохранить людей от излучения, нужны были специальные армированные стекла. Но такие ветровые стекла были только у В. Илюшина, В. Семенченко и Л. Суханова. На остальных помощниках по отвратительной советской привычке экономили. Конечно, эти стекла при настойчивости можно было бы заполучить. Но для этого нужно было бы "попросить", короче говоря, поунижаться. В Кремле ничего не давали просто так, по должности. Обо всем необходимо было просить. Это своеобразная форма мелочной аппаратной власти. Зато даже средние чины из Главного управления охраны (ГУО) имели все необходимое. Вообще, должен сказать, что в ГУО проявляют куда большую заботу о людях, чем в службе помощников, где проявляется какое-то, я бы сказал, извращенное скупердяйство, смысл которого не столько в экономии, сколько в стремлении "поставить человека на место". Даже помощники президента по всем материальным и бытовым аспектам зависят не от системы и не от самого президента, естественно, далекого от этих мелочей, а от конкретного чиновника.
Итак, первые неприятности...
- Ты слышал выступление Исакова? - спросил Илюшин, едва я переступил порог его кабинета. - Видел "Вести"?
Ни Илюшин, ни я не видели. Накануне, поздно ночью, мы вернулись вместе с президентом из Ташкента, после долгого перелета все были усталыми. Я позвонил Олегу Попцову на Российское телевидение и попросил его прислать пленку с записью эпизода. Послал фельдъегеря. Посмотрели пленку вместе с Илюшиным.
- Что будем делать? - спросил Илюшин.
- Едва ли пресса станет раскручивать этот эпизод,- сказал я. Газетчики терпеть не могут Исакова. Разве что газета "Правда"...
- Что предлагаешь?
- Думаю, лучше никак не реагировать. Если станем отвечать, опровергать, только навредим, привлечем к эпизоду лишнее внимание.
- Пожалуй, ты прав, - согласился Илюшин.
На всякий случай я позвонил нескольким главным редакторам, осторожно поговорил. Вернулся к Илюшину успокоенным. С Олегом Попцовым я тоже договорился, чтобы в вечерних выпусках этот ролик больше не показывали.
Реакция прессы действительно была снисходительной. Язвительно прошлась по президенту только "Правда". Остальные газеты откровения Исакова восприняли с издевкой и иронией. "Московский комсомолец" поместил язвительную заметку: "Исаков принюхивается к президенту". Я еще раз убедился, как важно дружить с газетчиками.
Вскоре я поехал в "Комсомольскую правду" поговорить об интервью, которое президент обещал дать газете. Нужно было обговорить основные направления, кое-какие детали. "Комсомольская правда", несмотря на свое советское название, влиятельная демократическая газета, и мне было важно, чтобы интервью было интересным и политически весомым.
В комнату к главному редактору набился народ - руководство газеты, ведущие журналисты. Выставили небольшую закуску в традициях "Комсомолки" простые бутерброды, коньяк, кофе. Для журналистов было в новинку, что "начальник из Кремля" приехал к ним сам. Разговор получался дружеский, неформальный. Большинство вопросов касались личности президента. "Как выглядит?", "Как одет?", "Надувает ли щеки?". Мое знакомство с президентом ограничивалось всего несколькими днями, и я поделился самыми первыми и поверхностными впечатлениями. "Выглядит хорошо, большой, крупный, белокожий, пахнет хорошим одеколоном... "
- Как? Уже дело и до одеколона дошло?
