Мрачные опасения демократов в отношении Черномырдина, к счастью, не оправдались, несмотря на то что Верховный Совет не жалел усилий, чтобы перетянуть нового премьера в свой лагерь. Первым добрым предзнаменованием было то, что уже через сорок минут после своего назначения В. Черномырдин собрал на Старой площади членов правительства и предложил им продолжать работать в обычном режиме. Вместо развала правительства, на который, очевидно, рассчитывал съезд, голосуя за Черномырдина, начался распад команды Хасбулатова. От Хасбулатова откололся Филатов. 21 декабря сделалась достоянием гласности острая перепалка между спикером и его заместителем. "Вы работаете не на представительные органы, а неизвестно на кого. Ладно бы не помогали, вы еще и мешаете", - гневался Хасбулатов.
Его ярость вызвало то, что С. Филатов публично поддержал идею Ельцина о референдуме. Разрыв Хасбулатова с Сергеем Филатовым стал в какой-то степени символическим. С Хасбулатовым порывала наиболее достойная и честная часть его команды. Этот разрыв послужил сигналом и для депутатского корпуса. Б. Ельцин не замедлил воспользоваться этой ситуацией, и менее чем через месяц Сергей Филатов был назначен руководителем Администрации президента. Президентская команда, усиленная приходом опытного политика и последовательного демократа С. А. Филатова, занялась подготовкой референдума.
Глава 7
В СУМЕРКАХ СЕРДЦА
Достаточно распространено мнение, что у Ельцина по-настоящему развит только один инстинкт и одно чувство - чувство власти и что для ее сохранения он действительно готов и на жертву, и на подвиг, и тут его хитроумию нет предела. События, связанные с перевыборами на второй срок, подтвердили это: Ельцин поставил на кон предвыборной игры собственное здоровье, в сущности, жизнь.
Вместе с тем в наркотической почти привязанности крупного политика к власти нет ничего необычного. Человек, не обладающий инстинктом власти, страстью властвовать, никогда не становится крупным политиком.
На Западе в сфере власти бытует понятие "политическое животное". В него не вкладывается никакого отрицательного смысла. Оно означает лишь то, что, кроме политики, у человека нет никаких иных интересов и что человек, о котором говорят "political animal", натаскан на политику, как хорошая охотничья собака - на дичь. Нюх, чутье, реакция, навыки - все при нем. Все, что не относится к политике и мешает достижению политической цели, вычеркивается, чувства отключаются, сердце переводится в бесстрастный режим. Такие лидеры редко совершают ошибки. Они действуют по жесткому математическому алгоритму. Наверное, в такой политике и у таких политиков есть преимущество, ибо они достигают цели с наименьшими затратами для себя, для страны, для нации. У таких политиков есть лишь один "недостаток": они никогда не остаются в истории.
Многие досадуют: отчего у нас, россиян, нет своих Аденауэров, Миттеранов, Тэтчер? С их расчетливостью, предсказуемостью, дипломатическими улыбками, за которыми в случае необходимости проглядывают опять-таки просчитанного размера зубы. Сетуя об этом, мы забываем о простой истине: не политики делают историю, а история делает политиков. В течение десяти последних лет корабль по имени Россия идет по новому курсу в условиях девятибалльного политического шторма. При такой погоде, стоя на капитанском мостике,, непросто сохранить не только улыбку, но иногда и здравый смысл. А когда тебя захлестывает холодной волной и кажется, что фортуна окончательно отвернулась от тебя, иногда хочется по-шкиперски хватануть стакан рома. Но в России, как известно, в почете другие напитки...
Ельцин со стаканом, Ельцин с бутылкой, Ельцин "вприпляс", Ельцин с раздобревшим лицом после дегустации кумыса в Калмыкии... Все эти картинки нам хорошо известны и по фотографиям, и по карикатурам, и по издевательским частушкам в газетах "День" или "Советская Россия". В зависимости от политической конъюнктуры, эти "откровения" приобретали то явно злобный и провокационный оттенок, то больше походили на снисходительный анекдот. Я помню, как в месяцы, предшествовавшие референдуму, а затем октябрьским событиям 1993 года, престарелые активистки со значком Ленина на груди раздавали возле входов в метро листки с гнусным антиельцинским содержанием.
В те месяцы почти в каждом номере газет непримиримой оппозиции помещались злобные частушки про президента. Что касается окружения Ельцина, то его называли не иначе как "коллективный Распутин".
Ненависть коммунистов и национал-патриотов к Ельцину была столь велика, что президента обвиняли не только в том, что он продал душу сионистам, но и что он сам по национальности еврей, и даже переиначили его фамилию на Эльцын. Хотя более русского человека, чем Ельцин, даже по физиономии, найти трудно.
