Треварнону было странно, что женщина прикасается к нему столь бестрепетно, даже равнодушно. Но Демелса была целиком поглощена лечебной процедурой, не обращая внимания на него как на мужчину, тогда как он остро чувствовал ее женскую привлекательность.
– А травы вы, наверное, выращиваете сами в том садике, который окружен красной кирпичной стеной? – поинтересовался он.
– Это был мамин садик, – печально отозвалась девушка.
– Жимолость! – вдруг воскликнул Треварнон. В ответ на ее удивленный взгляд он пояснил:
– Ваши духи. Их аромат преследовал меня с тех пор, как я сюда приехал! Теперь я чувствую, что он исходит от ваших волос.
– Беседка в садике окружена зарослями жимолости, – сказала Демелса. – Мама научила меня делать эссенцию из цветов, которые я собираю по весне.
– А я все не мог вспомнить, что так приятно пахнет, – пробормотал граф. – Но этот запах был повсюду в доме. Так же пахла записка, которую я нашел у себя на столе.
– Я не знала иного способа вас предупредить.
– А откуда вам стало известно, что в вино что-то подмешано? – с интересом посмотрел на нее Треварнон.
Заметив, как зарделись щеки девушки, он, не давая ей ответить, воскликнул:
– Ну конечно! Вы же можете отсюда видеть, что делается в комнатах!
– Я пользовалась этой возможностью очень редко, – смущенно призналась Демелса. – Я поднималась по потайной лестнице, возвращаясь со скачек, и была удивлена, услышав женский голос, доносившийся из гостиной. Брат предупреждал, что в доме остановятся одни джентльмены.
Девушка немного помолчала, потом продолжила:
– А нынче ночью я спускалась, потому что здесь очень душно и мне хотелось подышать свежим воздухом.
– Тогда-то вы и услышали, что сэр Фрэнсис замышляет недоброе против Крусадера? – подсказал граф.
– Он говорил странные вещи и таким подозрительным тоном . Мне показалось, что тот, кто так разговаривает, явно задумал что-то нехорошее. В остальное время я не подглядывала и не подслушивала… если не считать первого вечера, когда вы все собрались в столовой, – смущенно призналась она.
Подняв глаза на графа, Демелса ждала, поймет ли он, что она не имела в виду ничего предосудительного.
Граф Треварнон медленно произнес:
– И вы слышали, как я спрашивал вашего брата про Белую Женщину?
– Да Я была., вверху на галерее менестрелей.
– Возможно, я интуитивно ощущал ваше присутствие. Меня сразу же заинтриговало обстоятельство, каким образом кто-то может исчезнуть из длинной галереи так внезапно, если только не является призраком.
Возможно, именно в эту минуту Демелса со всей отчетливостью представила себе, как будет взбешен Джерард, узнав о ее встрече с графом Треварноном. Но что случилось, то случилось. Решительно поднявшись, она подошла к комоду и, достав оттуда кусок чистой льняной ткани, оторвала от него полоску, подходящую для перевязки.
– Я хочу забинтовать вам руку. До утра ранка затянется и не причинит вам беспокойства, – пояснила она. – А потом, будьте добры, милорд, оставьте эту комнату и никогда не вспоминайте о том, что видели меня.
– Но почему? – спросил граф.
– Джерард взял с меня обещание, что я не буду выходить из своего укрытия, в противном случае он отослал бы меня к тете.
– А вы догадываетесь, почему брат запретил вам появляться на людях? – поинтересовался граф Треварнон.
Ничего не сказав, Демелса лишь опустила глаза, и по тому, как она это сделала, по румянцу смущения, слегка окрасившему ее щеки, граф Треварнон догадался обо всем.
– Ваш брат был совершенно прав, – резюмировал он, не докучая девушке вопросами. – Мы сохраним это маленькое происшествие «в секрете. Правда, мне будет трудно объяснить друзьям, как мне удалось спасти Крусадера.
– Вы могли просто по наитию догадаться, что ему грозит беда, – подсказала Демелса. – Я не хочу, чтобы вы из-за меня лгали, но, если Джерард узнает правду, мне несдобровать.
– Я вижу, Лэнгстон выставил меня перед вами настоящим чудовищем! – возмутился граф Треварнон.
– Вовсе нет! – заверила Демелса. – Джерард в восторге от вас, как и все остальные. Он лишь сказал, что у вас… – девушка замялась.
– Сомнительная репутация в том, что касается женского пола? – закончил за нее граф Треварнон, Ей не было нужды подтверждать это.
– Я очень благодарен вам, спасительница Крусадера, – с чувством произнес граф Треварнон. – Поверьте мне, я не проговорюсь.
– Это было бы замечательно! У Демелсы явно отлегло от сердца.
– Я не хочу причинять Джерарду беспокойства, – призналась она.
– Он навсегда останется в счастливом неведении, – насмешливым тоном пообещал граф Треварнон.
Казалось, он был несколько задет подобным отношением к себе кого бы, то ни было. Ему еще не приходилось где-либо выступать в роли нежелательного для хозяина дома лица.
Он встал и протянул Демелсе левую, незабинтованную руку.
– Спасибо вам, – сказал он. – Благодарю вас, моя маленькая Белая Женщина, за все, что вы для меня сделали. Если Крусадер придет первым к финишу, эту победу я посвящаю вам.
Склонившись, граф почтительно поцеловал руку Демелсы.
