Здесь были бриллианты, ряды и ряды бриллиантов разных форм и размеров, в разных комбинациях и сочетаниях, но ни один из них не подходил мне. Белла не была бриллиантом, такой солнечной милой вещицей, которую суют всем под нос, над которой охают и ахают в умилении. Она была чем-то намного более необычным.
- У вас есть что-нибудь более… уникальное?
На его лице застыло удивлённое выражение, но в слух он ничего не сказал – просто достал другой поднос.
- Возможно, одно из этих подойдет вам.
Здесь также было много бриллиантов, но присутствовали и другие камни – рубины, жемчуг, опалы… но все они казались слишком резкими и слишком… девчачьими для Беллы. Она была женщиной, заслуживающей кольца ей под стать.
Когда мои глаза остановились на практически незаметном сапфире, примостившемся на самом краю подноса, я сразу понял, что это то, что нужно. Сдержанное и элегантное, небольшое, но сильное… оно очень подходило Белле.
- Вот это.
Она приняла кольцо настолько смехотворно легко, что я почти чувствовал себя оскорбленным… почти. Но я мог видеть в ее глазах то, что мое человеческое сердце не хотело признавать – страх, вину, печаль. Даже притом, что в прошлом я оставался в блаженном неведении, Белла знала, что предстоит пережить мне, и она не посмела разрушать мои последние человеческие воспоминания спором о кольцах и свадьбе. И я был благодарен ей за это, потому что в тех воспоминаниях я был по-настоящему счастлив. Почти так же, как тогда, когда увидел Беллу идущую по проходу ко мне.
Я задавался вопросом, знала ли она, как близок был конец. Я проснулся вампиром 29 сентября. Девять дней, включая обращение, это в лучшем случае, если она никак не изменит прошлое. А вдруг она повлияет на ход моей истории? Если бы Карлайл не обратил меня в определённый день, разве мог бы я сидеть здесь, заново переживая свои воспоминания? Это было… невозможным. Ещё более невозможным, чем вампиры или оборотни, или путешествие во времени, вызванное загаданным желанием.
Я никогда прежде не видел моего отца больным. На моей памяти каждый день своей жизни он был здоров. Мать была в панике – каждый раз, когда я ходил проверить их, я видел это. Белла держала меня за руку, подбадривая, но я знал, что она ощущает то же чувство беспомощности, что мучило меня.
-…он продолжает звать тебя… – голос матери стих, пока я решался подняться в их комнату, но так или иначе я заставил себя сделать это.
Он был невероятно бледен, как простыни под ним, но он собрался с силами, чтобы улыбнуться мне.
- Отец…
