В ту пору накануне страшного, но справедливого возмездия, как понимал Блок революцию, в стране произошел разлом, разительно напоминающий сегодняшний. Разлом на беспредельно сытых и голодных, на мрущих на войне — и набивающих на их смертях мошны, на обокраденных и обокравших. Тогда те же зловещие звонки в дверь правящего класса, упивавшегося его канканами, остались втуне. А пророчество поэта: «Полуторастамиллионная сила свято нас растопчет!» — гласом вопиющего в пустыне. И та страна со всеми ее сливками и сдернутыми скатертями с устрицами и шампанским улетела в пропасть этого разлома.
Сдается мне, что и теперешний Норд-Ост — подобный гибельный звонок. Только он снова оказался не услышанным — верней, в инерции всего безбожного лганья последних лет услышался совсем другим, паскудно-стартовым сигналом. Политики, корреспонденты, адвокаты, глухие к ужасам страны, немедленно пустились и на нем стяжать свои кривые дивиденды. Попасть в телеэкран, отрекламироваться, срубить какой-нибудь хоть орденок, да просто заработать деньги на пролившейся крови, — все это шкурное сопровождение впилось пираньями в трагедию Норд-Оста.
С одной такой пираньей, адвокатом Игорем Труновым, запустившим от лица жертв теракта исковой процесс, я сужусь по поводу защиты его чести и достоинства уже 6 лет. На пару со своей женой Людмилой, адвокатшей тоже, он вчинил мне иск аж на 3 миллиона долларов. Возникла ж эта весьма показательная тяжба вот как.
Еще в 1992 году Трунова арестовали по делу о квартирном мошенничестве, в котором уже имелась пара криминальных трупов бывших владельцев заполученных им хат. Позже число трупов в деле выросло до четырех. В 94-м Трунов ушел в бега прямо из здания суда — а следом в «Московском комсомольце» появляется огромная статьища в его пользу. Где пафос — что не смеют гнусный, ретроградный суд и гнусная прокуратура преследовать прогрессивного дельца Трунова. Ну и что, что он за бесценок покупал квартиры у каких-то инвалидов, а кого-то потом нашли мертвым: «бизнес есть бизнес». И судья Хорошевского суда Москвы Кульков не вправе судить коммерсанта, так как у него-де морда «с нашим бывшим красным знаменем цвета одного».
И это было еще лишь начало акции, в которую потом втянулась масса самых крупных и берущих кучу денег за отмазку жуликов газет. Телепередача «Человек и Закон» посвятила серию сюжетов взятому на польской границе беглецу, выдававшемуся теперь за крупного ученого, без пяти минут доктора и уже кандидата экономических наук. И людям, хоть чуть сведущим, было, конечно, смех смотреть, как Трунов, якобы ничем кроме науки сроду не грешивший, сидит в Краснопресненской пересылке, где обитателей как сельдей в бочке, в отдельной камере с холодильником и книжными полками. И, как повествует телесъемщик, пыхтит там над своей докторской — как спасти экономически Россию…
Я же тогда много писал по криминальной теме, и потрясенные всей этой акцией хорошевские законники меня зовут: «Не можешь как-нибудь на это возразить?» И я печатно выступил против своих коллег, готовых обслужить за деньги хоть кого — кстати ни один из них в ответ не пикнул даже. И рассказал, по материалам дела, как молодой ученый, он же мастер бокса, лишал своих немолодых жертв жилья. Работал он до посадки заместителем начальника отдела в администрации президента России — при этом слово ходатайство писал так: «ходатальство». Внутри этих «ходатальств» запятых не ставил и даже имя свое изобразить путем не мог, карябая «от Игоря Лонидовича». А у жены «ходаталя», бывшей сотрудницы прокуратуры и суда, изъяли целую кипу краденых служебных бланков с печатями, и эта кипа тоже была в деле.
Там же имелась и такая характеристика Трунова за подписью ректора Московского заочного института пищевой промышленности: «Аспирант, блестяще защитивший кандидатскую диссертацию на актуальную тему… Ученый, имеющий длинный список научных трудов и подающий большие надежды в области экономики страны…» От этой, судя по всему, бумаги и плясал в печати и эфире весь труновский легион.
Как я узнал, Трунов действительно окончил тот институт, а затем защитился на тему «Резервы использования производственных мощностей в сахарной промышленности». Нашел я в институтской библиотеке и его автореферат такого содержания: «Определяющими причинами неритмичности свекольно-сахарного производства являются простои оборудования… Предлагается: остановка сахарных заводов по окончании производственного сезона в строгом соответствии с установленным порядком…» Институтские специалисты сказали мне на это: «Чушь. Такое напишет любой шестиклассник, дай ему пару отраслевых сводок».
