Беременность была легкой и спокойной. Диабет отошел на второй план, лишь раз лежала в отделении эндокринологии на сохранении. Дочку решили назвать Викторией. Дима посетил со мной скрининг. Вроде проникся. Хотя это не мешало ему бухать ночами и не приходить домой. Я всегда была одна. Хотя нас ведь уже двое. Часто разговаривала с дочкой в животе. Часто плакала и просила прощения, что не дам ей нормальной и полноценной семьи. Диму не виню. Оба виноваты. Слишком молоды. Слишком глупы. Самое тяжелое – дать ребенку детство, когда ты сам его и не имел. Это как раз про нас. Наши родители совершили много ошибок. И мы с ним были как два бродячих пса, выросших на улице. Какова вероятность, что такие люди хотят большой семьи, где детский смех доносится изо всех комнат?
Когда родилась дочка, Диму будто подменили. Пару дней все было как в сказке. Варил мне супы и приносил в роддом. Встретил как принцессу. Дома готовил кушать и гулял с нами. Я чувствовала, что мы семья. Такое теплое и уютное чувство, незнакомое и чуточку пугающее. Но насладиться сполна не смогла. Вскоре все вернулось на круги своя: друзья, алкоголь, работа и компьютерные игры. А у меня тяжелая послеродовая депрессия. Ребенка не признавала, срывалась. Орала на маленького ни в чем не повинного ребенка, а потом сама сползала по стенке и рыдала. Рвала на себе волосы. Кстати, дочку назвали Ангелиной. Когда только родилась, сразу поняла, что она Ангелина и никак иначе. Много я ошибок тогда совершила. Опыт бесценный. Ангелине было десять месяцев, когда я собрала вещи Димы и выставила его за дверь. Сказала, что терпеть больше не намерена. Раз я и так одна, то что изменит его уход? Жила тогда на шесть тысяч рублей в месяц. Из них ровно половина – коммунальные услуги. Как сейчас помню, ходила по самым дешевым магазинам и искала самые дешевые продукты. Теперь могу издать целое пособие о выживании. Затем вышла на работу. Дочке было полтора года. Свекровь золотая. Помогала и забирала к себе Ангелину. Бабушка с золотым сердцем. Вторая мама Ангела. Ни разу не упрекнула. Ни разу не сказала, чтобы разбирайтесь сами, раз ребенка «заделали».
К Диме чувства прошли почти сразу. Да и вопрос: были ли они вообще. Или сыграло чувство спасителя, помогающего жертве? Он сильно помог мне после смерти бабушки, вот и придумала себе героя. По факту и не герой вовсе. Ни в чем не упрекаю, это его жизнь. Не моя. Я тогда на новой работе, кстати, с мужчиной познакомилась. Врач-рентгенолог. Азамат зовут. Сначала просто дружили. Потом все в любовь переросло. Женат. Двое детей. Я не претендовала абсолютно ни на что. Но с ним было комфортно и безопасно. Все для меня делал. На руках носил. Тогда я узнала, как мужчина может относиться к женщине. Баловал меня как девочку маленькую. Каждый день свежие цветы с курьером присылал. А какой секс у нас был на рабочем месте… Ох, милые коллеги, простите… Надеюсь, данный роман не привлечет вашего внимания, а то краснеть еще при встрече… Вместе были два года. Ангелину очень полюбил и ее баловал, конечно. Летали в Казань, там узнала, что беременна. Решение приняла без колебаний. Только аборт. Этого ребенка я не хотела. Сделала аборт на раннем сроке. Четыре недели. Прошло все легко на физическом уровне. На кармическом, наверное, все еще впереди. Остается замаливать этот поступок. Отношения тогда, конечно, ухудшились. Вскоре и вовсе мы расстались. Расстались как раз перед всеми событиями, описанными в этом романе. Но я помню его и всегда буду помнить. Много чего было: хорошего и плохого, смешного и грустного. Сейчас даже не знаю, как у него дела, и связь между нами оборвана, но я искренне желаю ему счастья. Невротики часто выбирают «женатиков». Невротики любят страдать. Такие отношения – чистый героин. Страсть, запретность, недоступность.
Общение отца с дочерью не обрывала. И никогда не посмею. Пусть он и не идеальный отец, но я вижу, он старается. Она словно стимул для него. Ангелина его любит. Он для нее пример. А он с ней меняется и становится лучше. Она его сердце отогревает своими маленькими ладошками. Никогда не лишу ее того, чего меня лишили в детстве.
